«Вслѣдствіе смерти моей матери, я принужденъ былъ поспѣшно отправиться въ Парижъ… Вотъ въ чемъ состоитъ моя вина. Любовь къ наукамъ и желаніе быть полезнымъ еще болѣе усилили ее. Меня мучила потребность усовершенствовать нѣкоторыя изобрѣтенія. Наконецъ, труды мои увѣнчались успѣхомъ, мнѣ удалось получить помощію одной только теплоты — изъ килограмма дровъ самый чистый свѣтильный газъ въ такомъ изобиліи, что по силѣ свѣта одинъ газовый рожокъ, горящій въ теченіи 2 часовъ, можетъ замѣнить отъ 4 до 5 свѣчей. Опытъ такого освѣщенія былъ сдѣланъ мною въ присутствіи гражданина Прони, директора инженернаго училища, гражданина Лакамю, начальника 3-й дивизіи, гражданина Бенара, главнаго инспектора путей сообщенія, гражданина Перара, одного изъ начальниковъ политехнической школы. Я считалъ себя счастливымъ, потому что намѣревался представить результаты своихъ трудовъ министру. Кромѣ того я хотѣлъ представить Вамъ мемуаръ о направленіи аэростатовъ, получившій одобреніе гражданина Прони и другихъ ученыхъ, когда дѣла заставили меня уѣхать въ Парижъ. Насколько они были важны, доказывается уже тѣмъ, что я для нихъ бросилъ занятія, составлявшія для меня наслажденіе. Но было-бы ужасно, если бы, вслѣдствіе невольной отлучки, мнѣ пришлось оставить службу въ учрежденіи, начальникамъ котораго угодно было увѣнчать мои первые успѣхи различными наградами и ввѣрить мнѣ преподаваніе различныхъ отдѣловъ наукъ, которые проходятся въ инженерной школѣ. Я не допускаю мысли, чтобы меня могло постигнуть такое страшное наказаніе за то, что я со страстью занимался науками, за то, что я желалъ быть полезнымъ своему отечеству и заслужить одобреніе министра, который самъ постоянно занимается науками, покровительствуетъ имъ и поощряетъ къ занятію ими другихъ и который самъ отчасти виновенъ въ моемъ проступкѣ. Я ѣду въ Парижъ въ сильнѣйшей тревогѣ, но надежда не оставляетъ меня».
Хотя Филиппъ Лебонъ вернулся къ своему посту, но война до того истощила средства Франціи, что республика во время пребыванія Бонапарта въ Италіи не имѣла возможности платить своимъ инженерамъ. Лебонъ писалъ настоятельныя письма министру о выдачѣ слѣдуемаго ему жалованья и не получалъ отвѣта. Тогда жена его поѣхала въ Парижъ, но и ея хлопоты были такъ-же безуспѣшны. Наконецъ, она написала министру слѣдующее письмо, хранящееся въ архивахъ инженерной школы:
