В данный момент сочувствие Кайлеба к их несчастью было, мягко говоря, ограниченным. Перевозимые на палубах десантные катера были накануне спущены на воду, чтобы присоединиться к их более крупным, довольно изношенным погодой товарищам, которые проделали трудный путь, и в то время как внимание защитников Дейроса было приковано к галеонам, систематически превращающих оборону гавани со стороны моря в обломки, Кларик и Хеймин занялись тем, что высадили две свои бригады морской пехоты на берег, как раз вне поля зрения городских укреплений. Для их поддержки, у них было всего четыре батареи полевых орудий и совсем не было осадной артиллерии, но четыре тысячи вооружённых винтовками морпехов и не нуждались в особой артиллерийской поддержке.
— Кто-нибудь попросите отца Клайфирда присоединиться к нам. Думаю, пришло время отправить ещё одну записку на берег. — Император обнажил зубы в натянутой улыбке. — Я понимаю, что письма шурина не произвели особого впечатления на барона Дейрвина. Честно говоря, меня бы тоже не впечатлило что-либо от Великого Герцога Зебедайи. Но разгрома его батарей должно быть достаточно, чтобы склонить его к здравомыслию, даже не имея Кларика и Хеймина на берегу за его спиной.
— Во всяком случае, это кажется вероятным, Ваше Величество, — согласился капитан Жирард.
— Так будет лучше, — сказал Кайлеб более твёрдым и каким-то мрачным голосом. — Если нам придётся штурмовать его город, это будет ужасно. Я понимаю, что наши люди более дисциплинированны, чем большинство, но даже дисциплина сиддармаркских пикинеров может ослабнуть, если они понесут тяжёлые потери. Особенно если они поставят их штурмом в положение, когда все с обеих сторон знают, что не смогут противостоять им в конце концов. Кроме того, даже если наши люди поведут себя безупречно, в Дейросе есть гражданские — много гражданских, включая женщин и детей.
— Вы думали о том, чтобы подчеркнуть этот факт барону в своём письме, Ваше Величество? — спросил Мерлин, и Кайлеб громко рассмеялся над старательно нейтральным тоном своего телохранителя.
— Собственно говоря, да. Но тактично, Мерлин… тактично. Я не собирался вести себя так же, как вёл себя с графом Тирском, если это то, на что ты так деликатно намекнул. Смотри.
Пока Кайлеб говорил, появился отец Клайфирд с переносной столиком для письма в руках. Император посмотрел, как его секретарь расставляет столик и достаёт блокнот для записей. Свежий ветерок, дувший поверх палубы, зацепил края листков блокнота, восторженно разворошив их, и Кайлеб выгнул бровь, глядя на Леймина, когда священник схватил блокнот, положил его на столик, и воткнул пару кнопок в нижние углы верхнего листа, чтобы усмирить его колебания.
— Может быть тебе будет легче, если мы спустимся вниз, Клайфирд? — спросил тогда император с серьёзной учтивостью… и тщательно рассчитывая время.
— Нет, благодарю Вас, Ваше Величество. — Невозмутимое выражение лица Леймина сделало бы честь любому опытному актёру, и он вежливо покачал головой. — По странному стечению обстоятельств я, кажется, как раз в это мгновение закончил прикалывать бумагу. Странное совпадение во времени, я уверен.
— Боже мой, — с притворной скромностью произнёс Кайлеб. — Это удивительно, не правда ли?
Возможно, фырканье, едва слышное за шумом ветра, гудящего в снастях «Императрицы Черисийской», могло вырваться у Леймина. Впрочем, это могло быть только плодом воображения зрителей.
— В самом деле, — сказал Кайлеб с гораздо более серьёзным выражением лица, — вы готовы, Клайфирд?
— Конечно, Ваше Величество, — ответил Леймин таким же серьёзным тоном и обмакнул своё перо в чернильницу.
— Проследите, чтобы оно был правильно адресовано, — сказал ему Кайлеб. — Используйте что-нибудь из переписки Зебедайи, чтобы быть уверенным, что мы все уладим. И я полагаюсь на то, что вы выберете правильное вежливое приветствие.
— Да, Ваше Величество.
— Очень хорошо.
Император откашлялся и начал:
