Оглядевшись по сторонам, я понял, что стал главной достопримечательностью окрестного пляжа. Не исключаю, что в близлежащем шеке делали ставки на то, кто победит: я или собаки, я или цыгане, ну а что еще делать, когда жаришь свою филешку с обвислыми боками на сочно-горячем ветерке, дующим с Аравийского моря?
Поняв, что следующей волны психической атаки со стороны цыган, коров, котов или Шива-знает-кого-еще я уже не выдержу, переместился в шек, взяв сразу по прибытии бутылку будвайзера.
– Как ты отвязался от этих цыган? – спросил меня сосед по лежакам.
Не то, чтобы мне общение сейчас было неприятно – мне не терпелось поделиться историей своей маленькой победы в подробностях с кем-нибудь еще. Но для проформы сделал вид, что очень утомлен и устал, и ответил с ленцой, дескать: «Предложил им купить свои очки за 1000 рупий, они почти согласились, но потом отказались».
– О как, да ты натуральный псих.
– Че это?
– Ну, нормальный человек уже давно бы лег тут и горя бы не знал. А ты эвона как. Зачем на песке-то решил разместиться?
– Да захотелось че-т, – ответил я и, будучи оскорблен до глубины души таким эпитетом, как псих, перевернулся на живот, подставив тени от зонтика свою спину. Но потом понял, что лежа на животе пиво пить неудобно, и вернулся в прежнее положение.
– Игорь, – все не унимался мой сосед.
«Шмигорь», – чуть было не ответил я ему в рифму, но вовремя поправился, – Максим.
– Давно тут?
– А ты иммиграционный контроль, что ли?
– Да че ты быкуешь, нормально же общались. Один я тут, скучно.
– Эвона как! Так бабу найди себе, че ко мне-то клеишься?
– Бабу вечером найду, а щас пообщаться охота, – с каким-то подкупающим простодушием ответил Игорь.
– Ну, давай пообщаемся.
– Тогда по рому; эй, человек-челдобрек, ту рам, плиз, фо ми унд майн френд.
Официант шека на удивление понял эту русско-английско-немецкую тарабарщину и принес пару стаканов и отдельно бокал со льдом.
Вот так мы и познакомились. Когда напряжение от всех вышеперечисленных сражений спало, я понял, что зря нагрубил неплохому, в общем-то, человеку, ромом тут меня поит на халяву, но извиняться, естественно, не поспешил. Хватит с меня прогибаться под других, в конце концов, кому общение нужно: мне или Игорю?
– Ты откуда родом? – спросил Игорь.
– Пффф, с планеты Земля, естественно.
– А, умник, с Москвы, что ль?
– Типа того, а ты?
– А я… что я, голь перекатная, то тут, то там…
– С Колымы то есть? Или рудников сибирских?
– Хех, типа того.
В таком ключе продолжался наш дальнейший разговор. Ни я, ни Игорь не спешили откровенничать и раскрывать о себе мало-мальски важные части биографии. Я чувствовал: что-то тут было не так. Каким-то слишком уж наигранно-простодушным пытался показаться Игорь. Нет, речь у него была вполне себе соответствующая: и мелкая моторика, и то, как он жестикулировал, и прочее – все это говорило о том, что передо мной простоватый мужик, решивший оторваться на чужих берегах. Но вот взгляд такой изучающе-внимательный, в котором за легким налетом иронии скрывалось что-то суровое, строгое. В его взгляде порой сквозил и ветер севера, и холодная сталь настоящей мужской работы, и что-то еще… пустота какая-то, вроде.
– А ты не так уверен в себе, как пытаешься показать другим, – прервал вдруг наш бессмысленный обмен словами Игорь.
– Опа, и че?
– Да, в тебе есть какие-то зачатки уверенности, – замявшись на секунду от моего «и че», продолжил давить Игорь, – но на самом деле ты жутко боишься.
– Чего боюсь? – возмущенно спросил я, переворачиваясь на бок, приподнимаясь на локте.
Игорь лишь усмехнулся и сделал знак официанту повторить наши напитки.
– Все мы чего-то боимся. И ты, и я. (Я)
– Да, всё так. Но кто-то умело прячет свой страх. А кто-то не умеет – (Игорь)
– А я?
– Ты сам можешь ответить на свой вопрос.
– Я умело это прячу!
– Значит, так и есть, – флегматично отозвался Игорь и пристально посмотрел на меня. – Главное для любого мужика – это уверенность. Нет ничего этого важнее. Не важно, что ты делаешь: идешь за пивом, удовлетворяешь женщину или правишь империей. Все дело именно в ней, в уверенности.
– Пожалуй, соглашусь.
– Пожалуй? Ты это серьезно?
– Конечно, ведь это ж какой удар для моего самолюбия – соглашаться с другим человеком.
– А ты все же в теме, – усмехнулся Игорь и отвлекся на принесенный ром.
– Естественно. Я же такой, как и все остальные.
– Может, и так, – рассеянно ответил Игорь, потому что мысли его были где-то в стороне от нашего мини-клинча. – Ты в детстве любил плавать?
– Конечно, все ж любили! Речка, пруд, жара, прохладная водичка.
– А вы прыгали так: залезаешь на плечи товарищу и оттуда сигаешь в воду?
– Эм-м, наверное, да.
– Мне всегда было интересно, а какого это – прыгать в высокую волну.
– Пошли проверим, че мы, не мужики, что ли?
– Хех, пойдем!
И следующий неопределенно долгий, но явно весомый по продолжительности на фоне сегодняшнего дня, отрезок времени мы провели, сигая в высокие волны, непробиваемыми стенами валившими на нас.