Обстановка на рынке была накаленная. Запасы товаров, и без того скудные, все уменьшались, цены, и без того высокие, продолжали расти. Какой-то верзила-рабочий спорил с рыбным торговцем; он стоял с широко расставленными ногами, тыча в собеседника пальцем. Вик скользнула к нему сквозь толпу и, проходя мимо, просунула руку между его ног и слегка сжала яйца. Работяга вихрем развернулся, но она уже рассматривала подержанные столовые приборы на соседнем прилавке.
– Какого…
Верзила схватил за грудки ближайшего к нему человека и принялся что-то вопить ему в лицо. Вик нырнула под стоявший рядом фургон, выскользнула с другой стороны и шмыгнула сквозь уже собравшуюся толпу, согнувшись вдвое и стиснув больное бедро, чтобы не так болело. Люди становились на цыпочки, чтобы разглядеть разгоревшуюся позади нее свару. Она скользнула в дверь знакомого ей ломбарда, где имелась задняя дверь, выходившая на Прямой проспект. Кивнула клерку, строго глянувшему на нее поверх треснутых глазных стекол, поддернула воротник повыше, спасаясь от холода, и присоединилась к угрюмой толпе людей, которые брели в южном направлении.
В таверне было людно. Здесь стоял гул праздной болтовни и жар разгоряченного дыхания; окна запотели так, что улица снаружи превратилась в размытое поблескивающее пятно. Одно из тех мест, куда богатые молодые люди приходят, чтобы изображать из себя бедных молодых людей, и вываливают друг на друга последние из услышанных ими мнений. Одно из тех мест, где богатые молодые люди некогда вопили о Великой Перемене, а теперь крепко пили и крепко надеялись, что она куда-нибудь денется и все станет как прежде.
Вик постаралась прийти загодя, но человек, с которым она встречалась, был уже здесь. Ничем не примечательный, с веточкой остролиста на лацкане. Перед ним на столе стояли пустой стакан и тарелка с серыми сосисками.
– Инспектор Тойфель.
– С кем имею честь?
– Я состою на службе у Соториуса, канцлера Сипани.
Тем не менее он говорил безо всякого акцента. Она опустилась на стул напротив.
– За вами следили?
– Нет. А за вами?
Вик незаметно оглядела комнату, но не увидела никого похожего на того здоровяка, что следовал за ней. Только какая-то пухлая женщина в шикарной шляпке, заляпанной красными пятнами, декламировала стихотворение о том, как ужасно, когда твои дети умирают от голода у тебя на глазах.
– Нет.
– Хорошо. Вам стоит попробовать вот это. – И он подтолкнул ей через стол свою тарелку, едва слышно добавив: – Подарок от принцессы Карлотты.
– Выглядит очень аппетитно, – солгала она и подтянула тарелку к себе, так что скрывавшийся под ней пакет упал ей на колени. Вик откусила от одной сосиски. – М-м, и на вкус они такие же, как на вид!
Это, по крайней мере, было правдой. Но в эти дни можно было считать удачей уже то, что тебе дали поесть. Требование, чтобы еда была еще и вкусной, сочли бы за блажь.
– На этом наше дело можно считать завершенным, – проговорил невыразительный посланник канцлера Соториуса. – Удачи в вашем предприятии!
Вик поймала его за запястье, когда он уже поднялся, чтобы уходить.
– Надеюсь, она понимает, что я не могу ничего обещать.
– Если есть какая-то возможность помочь ее брату, это ее вполне устроит.
И, коротко кивнув ей, он исчез в толпе.
Позади нее группа молодых людей сдвинула пивные кружки, плеща пеной на стол, и разразилась громовым хохотом.
О, чего бы она только не отдала, чтобы быть таким вот беспечным молодым идиотом!
Она остановилась рядом с мальчиком, продававшим спички, настолько закутанным в шарф, что видны были только глаза.
– Прежде всего, дай мне спичек, – произнесла она, показывая ему серебряную марку и дождавшись, пока его взгляд прояснится.
– А потом?
Вик старательно не стала оглядываться.
– Ты видишь позади меня большого человека? В капюшоне, с седой бородой?
Мальчишка взглянул за ее спину.
– Он остановился шагах в двадцати отсюда.
Вик оскалила зубы. Ублюдок каким-то образом снова напал на ее след!
– Я сейчас сверну налево. Задержи его так долго, как только сможешь.
– Могу с ним подраться, если дадите еще марку.
– Хороший мальчик. – Она вложила ему в ладонь еще одну монету. – Но этим я займусь сама.
Она нырнула мимо него, пробежала перед мордой скелетоподобной лошади, тащившей почти пустую повозку, и скользнула за угол, в переулок, ведущий в один из выгоревших городских кварталов. Кто-то устроил пожар, чтобы сжечь один из храмов южан, ну и заодно спалил несколько соседних улиц. Теперь дома зияли пустыми проемами – почерневшие балки, обугленные окна, в дверных проемах виднеются горы горелых обломков.
