Мудрость толпы полностью

Крик оборвался воплем. Человека стащили вниз. Люди нахлынули со всех сторон, пытаясь добраться до него, чтобы принять участие в избиении.

Подобные случаи происходили все чаще. Кто были эти спонтанные роялисты? Сумасшедшие? Простаки? Самоубийцы? Или просто в людях накопилось столько разочарования в Великой Перемене, что это породило нечто вроде мании? Орсо был благодарен за любую поддержку, но неужели они не могли поддерживать его молча? Открытые демонстрации монархических чувств никому не приносили пользы – меньше всего самому монарху.

В своем последнем послании Тойфель сообщала, что планы понемногу приводятся в действие. Что он должен быть наготове. Что, возможно, все решится в течение нескольких дней. При мысли об этом ему приходилось каждый раз подавлять прилив нервного возбуждения.

Наклонившись к Хильди, он прошептал:

– Я думаю, Судья скоро отдаст меня под суд.

– Вы говорите это уже несколько месяцев.

– Ситуация становится опасной.

– Это вы тоже говорите уже несколько месяцев.

– Потому что это правда! Хильди, я серьезно. Сейчас, возможно, самый лучший момент для тебя уйти в сторону.

Она еще больше понизила голос и проговорила сквозь сжатые губы:

– У ваших друзей все получится.

Орсо мельком увидел своего последнего поклонника – его волокли мимо, бесчувственного, с кровью в волосах. Один из охранников лениво пнул его ногой. Толпа набросилась на старый флаг, словно стая волков на труп своей жертвы, готовые растоптать друг друга в своем рвении растоптать ненавистный символ. Капрал Хальдер наблюдал за происходящим со скучающе-отстраненным выражением, положив руки на бедра.

– Я, конечно, надеюсь на это, – пробормотал Орсо, – но, будучи реалистом…

– С каких это пор вы им заделались?

– …вероятность неудачи очень велика. – Фактически чем ближе был заветный день, тем она казалась больше. – А последствия неудачи…

Их едва ли стоило перечислять. Он и без того все время беспомощно прокручивал их в мозгу, а когда спал, они ему снились.

– Если у них все же ничего не выйдет…

– Вы узнаете об этом, когда услышите, как я разоблачаю вас в Народном Суде.

Орсо улыбнулся:

– Молодец, девочка! И пускай твое разоблачение будет скандальным, хорошо? Без этого скучного вычитывания списков имен, как стало принято в последнее время… Я хочу, чтобы твоя речь фонтанировала пикантными подробностями, шокирующими фактами и примерами моей низкой нравственности.

– О, я им устрою настоящий фейерверк, – пообещала Хильди. – На галереях все обосрутся.

– Может быть, до этого все же доводить не стоит. Там и без того воняет.

– Пошли, – буркнул Хальдер, подталкивая Орсо вверх по ступеням Народного Суда.

Было время, когда доступ к королевской особе диктовался правилами, изложенными в книге по этикету в четыре пальца толщиной. Теперь любой идиот мог безнаказанно пихать его в спину.

…Судья с комфортом развалилась в кресле, в то время как Орсо засунули в его монаршью клетку. Он увидел, что в передних рядах, где обычно прихорашивались гражданин Брок с его инглийцами, зияла дыра. Орсо очень надеялся, что им самим устроили скандальное разоблачение и уволокли в Дом Чистоты, но, наверное, это было бы чересчур большой удачей. Если подумать, удача не посещала его уже пару десятилетий.

– Тишина в зале!

Гул голосов смолк, и вперед вышел Суорбрек. Он теперь расхаживал в кроваво-красном костюме – с тех пор, как был назначен главным обвинителем от Великой Перемены. Поскольку происходящее имело отношение не столько к закону, сколько к утешительным фантазиям и дешевой мелодраме, без сомнения, писатель подходил на эту роль как никто другой.

– После нескольких недель кропотливого расследования, – выкрикнул он (имея в виду несколько ночей, в течение которых несчастных вытаскивали наугад из их постелей), – преданные служители Великой Перемены, – (здесь имелись в виду вечно пьяные, накачанные наркотиками и рвущиеся убивать сжигатели), – вырвали с корнем самый зловещий заговор и вытащили его на свет правосудия!

Вечно у них новые заговоры. И вечно они самые зловещие. С каждым разом все более изощренные, дьявольские, не поддающиеся опровержению. Интриги, в которые каким-то образом оказывались вовлечены стирийцы, гурки и северяне – все сразу. Заговоры, предполагавшие, что враги Великой Перемены должны быть непостижимыми кукловодами и полными идиотами одновременно. Орсо подумал о том, что случится, когда сжигатели перебьют всех. Возможно, Судья напоследок устроит суд над самой собой, в пустом Народном Суде приговорит себя к смерти и спрыгнет с вершины Цепной башни? При этой мысли он не смог удержаться от совершенно неуместного смешка. Жаль, что он не доживет до того, чтобы это увидеть, – он-то, небось, превратится в кашу на дне сухого рва за много лет до этого события. Разве что его друзья из Дома Чистоты все же добьются успеха раньше, чем с ним будет покончено…

Взгляд Орсо переместился к последней группе несчастных, которых гнал к скамье подсудимых капитан Броуд, – и он поневоле выпрямился.