– Несомненно. Я слышал, вы уже принялись за устройство нового большого сиротского приюта. – Он наклонился к ней, прибавив вполголоса: – И еще я слышал, что вы за сущие пустяки скупили половину Трех Ферм. Это может оказаться вашим лучшим капиталовложением за все время!
Савин не была бы удивлена, если бы оно оказалось одним из лучших в истории, особенно учитывая, что одновременно она скупила половину Арок.
– Все это ради жильцов, вы же понимаете. Большинство из них платят меньше половины назначенной платы. – (По крайней мере, до поры до времени.)
– Я всегда знал, что у вас щедрое сердце.
– Да, я помню, вы говорили что-то в этом роде. Вообще-то, у меня для вас, возможно, есть подарок.
Карнсбик пристально взглянул на нее поверх глазных стекол:
– Почему мне кажется, что вы захотите чего-то от меня взамен?
– Потому что вы знаете, что мое щедрое сердце качает кровь к расчетливому мозгу. Я хочу дать вам кресло.
– Я еще не вполне готов уходить на покой, ваша светлость.
– Покоя можете не бояться. Это кресло наверняка не принесет вам удобства. – Савин в свою очередь понизила голос, прикрывая губы веером: – Оно стоит в Закрытом совете.
Карнсбик постарался сохранить спокойствие, но она заметила возбужденное подергивание его пальцев.
– Кому еще вы сделали такое предложение?
– Вы, разумеется, были моим первым кандидатом.
– В таком случае вам придется повторить его, когда рядом будет несколько друзей.
Савин улыбнулась:
– Пожалуй, вы знаете меня слишком хорошо! Да, я уже обратилась к Валлимиру и Корту.
– И они согласились?
– Вы можете себе представить, чтобы кто-то из них отказал мне, даже до того, как я стала матерью короля? А уж сейчас… – Она окинула взглядом фойе, полное затаивших дыхание подхалимов, отчаянно ловивших ее взгляд, и рассмеялась. – Помилуйте!
Карнсбик взглянул на ее бронированных телохранителей и понизил голос:
– И… ваш супруг дал на это позволение?
Савин не понравилось слово «позволение». Она чувствовала себя уязвленной тем, что кто-то мог подумать, будто оно ей требуется.
– Он не станет возражать.
– Вы уверены в этом? Я слышал, что Молодой Лев в последнее время далеко не так легок в общении, как прежде. Вся его приветливость испаряется, как только дело доходит до того, чтобы разделить с кем-то власть, а при любом намеке на неуважение он становится мстительным, как Гластрод…
– Позвольте мне самой беспокоиться о моем муже.
Карнсбик выглядел далеко не убежденным. Фактически он выглядел довольно испуганным.
– Могу я отказаться?
– Разумеется. Но я знаю вас слишком хорошо: вы никогда не упускали шанса преобразовать будущее. Я сообщу вам условия.
И Савин, одарив его прикосновением веера, уплыла прочь.
Ее взгляд привлекла фигура, державшаяся возле стены. Селеста дан Хайген в кои-то веки не делала попыток выделиться. Фактически она настолько старалась слиться с фоном, что ей не хватало только платья под цвет обоев. Однако от взгляда Савин было не так-то просто ускользнуть.
– Селеста! – воскликнула она. – Я надеюсь, вы не пытаетесь меня избегать.
Савин приблизилась к ней в сопровождении своего отряда телохранителей. Селеста сделала реверанс, больше похожий на попытку сжаться, словно загнанное в угол животное.
– Нет, я… я просто боюсь показаться вам на глаза, – призналась она, что было, по крайней мере, искренне. – Ваша светлость, я хочу принести вам извинения…
– Да, это неплохая идея.
– Я… я всегда считала себя бесстрашной. – Селеста потупила взгляд в пол и, казалось, пыталась скрыть слезы. – Но, говоря по правде… когда возникла настоящая опасность… Я оказалась совершенной трусихой! Такое… тяжело узнавать про себя.
– Если Великая Перемена чему-то нас и научила, так это тому, что подавляющее большинство из нас бо́льшую часть времени являются трусами.
– Но не вы!
Савин улыбнулась. Есть ли зрелище приятнее, чем вид усмиренного противника?
– У меня тоже бывали неприятные моменты. Но теперь мы все получили возможность начать заново. Шанс построить себя с нуля. Пусть вы и не покрыли себя славой в Народном Суде, но хотя бы остались живы. Вы безжалостны, амбициозны, умны и настойчивы – качества, которые могли бы мне пригодиться, если вы захотите служить его августейшему величеству.
Селеста сглотнула.
– Разумеется, я горю желанием ему служить! – Она неуверенно взглянула на нее из-под ресниц. – Или… вашей светлости. – Что было еще ближе к цели. – Только скажите, чем я могу быть полезна.
Возможно, она боялась, что ее пошлют шпионить в далекий Тхонд или положат где-нибудь во дворце вместо коврика. Честно говоря, у Савин было такое искушение. Но, как любил повторять ее отец, мы должны работать с теми орудиями, какие у нас имеются.
Она еще немного потянула паузу, давая Селесте помучиться, потом бросила, словно говоря о чем-то, не стоящем упоминания:
– Вы можете быть мне полезной в Закрытом совете.
– Но я… – Казалось, словно ветерок от ее веера мог сбить Селесту с ног. – Женщинам ведь не позволено…
