Они все катались по тонкому льду, замаскировав натянутыми улыбками свой ужас – скользили поверх разбегающихся из-под ног трещин. При каждом шуме с улицы люди вздрагивали, ожидая, что сжигатели ворвутся в театр и накроют все Солярное общество гуртом. Прежде рабочий люд Адуи жил в постоянном страхе перед людьми, находящимися в этом помещении. Теперь они поменялись ролями. Однако жизнь продолжалась, пускай даже мир вокруг замерзал и пылал одновременно. Какая была альтернатива?
– Кредиты! – брызгал слюной человек с невероятных размеров бакенбардами. – Кредитов нынче нигде не достать. Все банки в руинах!
– Большинство банкиров теперь в Доме Истины – прошу прощения, в Доме Чистоты… Это те, которых еще не спихнули с башни. Ростовщичество… Разве же это преступление?
– Если да, то мы, пожалуй, все виновны!
– Если Пайк хотел задушить бизнес, он взялся за дело с нужной стороны…
Когда-то Савин чувствовала себя здесь как дома, перепархивая от одного предложения к другому, оставляя позади себя обломки разбитых надежд и мечтаний. Теперь все, чего ей хотелось, – это перерезать шнуровку своего корсета, рухнуть в кресло, взяв с собой детей, вытащить пробку из графина и больше его не затыкать.
– Клянусь Судьбами, – пробормотала она, – я превращаюсь в свою мать.
– Это не худшее, во что можно превратиться, – утешила ее Зури.
Все было гораздо веселее, когда у нее имелся под рукой запас жемчужной пыли и когда ее жизни не грозила постоянная опасность. Однако жемчужной пыли больше было не достать, а жизнь никогда не стоила дешевле.
– Мне говорили, что старину Марнавента тоже спихнули, – громко и небрежно сообщил кто-то.
– Вот как? И кто теперь заправляет делами в патентном бюро?
– Вы так говорите, будто оно еще
– …и скажите спасибо, если у вас украли только идеи. Йослунд во время восстания лишился всей мебели. Они даже двери у него вынесли!
– Во времена правления короля Джезаля было хотя бы понятно, кому давать на лапу…
– Гражданка Савин!
– Гражданка Селеста.
Если простота была в моде, то Селеста Хайген двигалась против течения. У нее был вид великой княгини во время хлебного бунта. Воинствующая миллионерша с ноткой высококлассной проститутки. Темные рубины скатывались по ее шее, словно капли крови из перерезанного горла, а в искусно проделанных прорезях черного платья сквозил ярко-алый цвет сжигателей. Большинство женщин больше не носили мечей. Сама Савин, ежедневно имея перед глазами раны Лео, окончательно потеряла вкус к орудиям убийства. Селеста пошла в другом направлении: с ее малиновой перевязи свисал самый настоящий боевой топорик.
– Вы выглядите… замечательно.
Савин сказала это совершенно искренне, но история их отношений не предполагала доверия, и грудь Савин оскорбленно заколыхалась. Возможно, любые слова Савин были бы восприняты ею как оскорбление, и в любом случае ничто не могло предотвратить колыхание этой груди.
Селеста окинула Савин сверху донизу насмешливым взглядом.
– А вы выглядите…
Когда-то это было бы оскорблением, наказуемым медленной, тщательно организованной социальной смертью. Теперь Савин только повела плечом.
– Если вспомнить, какой у меня был год…
Последствия Вальбека, брак с Лео, их мятеж против короля, чудовищная мясорубка при Стоффенбеке, едва не состоявшееся повешение ее мужа, еще большая мясорубка в дни Великой Перемены, рождение детей, пришествие Судьи… Мир, медленно и мучительно распадающийся на части… Савин поймала себя на том, что приложила ладонь к тщательно запудренному шраму на лбу, и заставила себя убрать руку.
– Удивительно, что я вообще похожа на живого человека, – закончила она.
– Я сейчас провожу много времени в Народном Суде. Ей-богу, вам стоило бы послушать, как ваш муж обращается к представителям. Дамы на балконе по-прежнему ахают, совсем как в старые времена.
Савин улыбнулась.
– Я такая уставшая, что мне и с половиной-то не справиться.
– Подумать только. А ведь когда-то у вас были такие аппетиты!
Селеста отвернулась от нее, с болтающимся возле ноги идиотским топориком.
– Разве вы не слышали? Теперь все изменилось, – утомленно буркнула Савин ей в спину.
– Гражданка Брок! – Незнакомый ей молодой человек, в дешевой одежде и с амбициозным огоньком в глазах. – У вас не найдется минутки, чтобы послушать о новом типе зеркал? Прочнее, прозрачнее, дешевле. Мы разорим этих виссеринских свиней…
– Боюсь, вам придется заниматься этим без меня.
