Маргарита стояла левее и, положив руку на спинку кресла, с легкой улыбкой глядела на посланца. Говорить было нельзя, не позволял этикет, а ей хотелось что-то сказать ему, он это видел. И еще отметил ее наряд: длинное розовое платье со шлейфом, пояс с драгоценными камнями и синяя мантия поверх платья. На голове – бардовая шапочка с жемчужинами по всей длине.
Больше у него времени не было. Чуть поклонившись ей и увидев, что она ответила ему тем же, Гарт поспешил за королевой. Доведя ее до кабинета короля, он раскланялся и ушел.
Изабелла вошла, все с той же счастливой улыбкой, и остановилась. Филипп стоял у окна и глядел на Сену. Он слышал, как стукнула дверь, но даже не обернулся. Изабелла погасила улыбку. Супруг чем-то недоволен, это ясно. Похоже, сейчас разразится гроза и надо быть к ней готовой.
Подойдя чуть ближе, она робко спросила:
– Филипп, ты звал меня? Я пришла…
Он оглянулся, и по его злым глазам и плотно сжатым губам она поняла, что супруг в силу неведомых ей причин сердит на нее, и говорить они будут на «вы».
– Мадам, – громко сказал король, не переставая буравить жену колючими глазами, – я позвал вас вот зачем. Франция в опасности: у нее до сих пор нет наследника. Почему вы не хотите родить мне сына?
Изабелла вспомнила: последний раз супруг заходил к ней в опочивальню дней восемь-десять назад. И дерзко ответила:
– Потому что вы не желаете давать мне эту возможность.
– Но, как мне кажется, – несколько сбавил тон Филипп, – я исправно исполняю свой супружески долг и вам не в чем меня упрекнуть, несмотря на то, что… на то, что…
– Очевидно, вы хотите сказать: невзирая на ваших многочисленных любовниц, из-за которых у вас просто не хватает времени, чтобы заняться любовью с собственной женой?
– Тем не менее вы не станете отрицать, что один или даже два раза в неделю я провожу ночь в вашей спальне.
– Провести ночь – еще не значит исполнить свой супружеский долг.
– Стыдитесь, Изабелла! Разве я хоть раз дал осечку?
– Раз в неделю – вот название этой осечки. Или вам кажется, этого достаточно?
– Вполне, если учесть ваш темперамент, вернее, его полное отсутствие. Таких, как вы, называют женщинами одной ночи, я бы даже сказал, одной атаки. Хотите знать, почему? Потому что, несмотря на аппетитный вид, яблоко подчас оказывается кислым. Рвать другое отпадает всякая охота.
– Вы очень ловко нашли причину моего бесплодия. Почему бы вам теперь не покопаться в себе самом? Ну еще бы, женщину ругать легко, но какой мужчина, в самом деле, станет бранить самого себя?
– Что вы хотите этим сказать?
– Только то, что если женщина не может родить, это вовсе не значит, что она бесплодна. Цветок не образует плода, если в него не залетит шмель.
– Сколько же раз шмель должен нырять в этот цветок? Не достаточно ли и одного раза?
– Достаточно для того, кто здоров и исправно выполняет свою работу.
– Здоров? Вы полагаете, я болен? Чем же это?
– Тем, что не умеете делать детей.
– Нет, это вы не умеете их рожать! Вот уже год, как вы топчетесь на месте подобно лошади, у которой забыли отвязать поводья.
– А то, что я еще слишком молода для родов, вам ни о чем не говорит? Куда вы торопитесь? Почему не хотите подождать год, два? Тогда и наступит время для родов.
– Папа призывает к Третьему крестовому походу. Я не могу выступить с войском, не имея у себя за спиной надежного тыла. А битвы? Каждый год приходится с кем-нибудь воевать. Не приходило вам в голову, что я могу быть убит мечом или стрелой, пущенной из арбалета? Что станет тогда с Францией? Кто сядет на трон? Ваш отец или ваш дядя, который считает себя потомком Карла Великого?
Изабелла устало вздохнула.
– Филипп, право, я не пойму, чем я виновата перед вами. Тем, что мне только четырнадцать лет? Но это вовсе не говорит о том, что я бесплодна. В таком возрасте вряд ли можно родить… во всяком случае, здорового ребенка.
– Ах, вам нужны примеры? Извольте! Королева Шведская Эльза родила в двенадцать лет; королева Польская Беата – в тринадцать лет, а графиня Барселоны Азалия…
Изабелла вспомнила: совсем недавно об этом говорила ей кормилица.
– Прекратите, Филипп! Вам прекрасно известно, что из этого вышло. Вы привели доводы? Я вам разобью их. Ребенок Эльзы Шведской умер спустя неделю после родов; польская королева родила девочку – та прожила чуть больше месяца. Желаете услышать о барселонской графине? Пожалуйста! Она родила мертвого младенца. Даже не младенца – кусок окровавленного мяса вытащили у нее из чрева, как потом докладывали врачи. Вам что, хочется того же? Желаете выставить меня на посмешище или, чего доброго, спровадить на тот свет?
Филипп нахмурился.
– Черт знает что лезет вам в голову. С чего вы это взяли?
– Азалию Барселонскую еле удалось спасти. Она вся изошла кровью. Ей было тогда всего четырнадцать лет. Мне столько же. Теперь вам понятно?
– Что именно?
– Ни к чему рвать плод, если он не созрел. Придет срок, и он сам свалится к вашим ногам.
– Когда же придет эта пора, мадам? – продолжал пытку Филипп, не замечая, как увлажнились глаза у Изабеллы, не чувствуя, что еще немного – и она зальется слезами.
