Такой не оказалось, сколько потом ни кромсали бедную мишень. Маргарита Нормандская под дружные аплодисменты зрителей была объявлена победительницей в стрельбе из лука.
Гарт, стоя в стороне и глядя на ее счастливое лицо, молча улыбался. Она повернулась к нему. Отныне для нее не существовало никого, кроме «учителя». Подойдя ближе, она подняла на него глаза и долго смотрела с чарующей улыбкой на губах. Ни один из них при этом ни слова не сказал друг другу. Зато сей же миг зашептались придворные дамы за спиной Маргариты.
Филипп не привык откладывать дела в долгий ящик. Апрель подходил к концу, когда к королеве без доклада (привилегия наиболее приближенных лиц) вошла вторая статс-дама Этьенетта Ла Ровер графиня де Кастр.
– Мадам, я за вами. Вам приказано одеться и спуститься вниз…
– Приказано? – Изабелла подбежала к подруге, дрожащими пальцами схватила ее руки. – Но ведь так говорят только тому, кого ведут на казнь…
– Слава богу, это не так, мадам. Внизу вас ждет экипаж.
– Экипаж?
– Его недавно смастерили, он на колесах, крытый, с мягкими подушками.
– Дальше, Этьенетта?…
– Вас повезут в Санлис. На ассамблее прелатов и наиболее влиятельных лиц королевства будет решаться вопрос… словом, король станет требовать расторжения брака.
Изабелла залилась слезами.
– Ваше величество, ну вот вы опять… Боже, как может человек проливать столько слез!
– Расторжения брака… – трясущимися губами повторила юная королева. – Нашего брака… Но за что? Что я ему сделала, Этьенетта? Ведь я люблю его, и он это знает! Чего же он еще от меня хочет?
Вошла кормилица, пожилая уже женщина.
– Ах, голубка моя! Боже, ты опять в слезах! – Она вскинула руки. – Господи, смилуйся над нашей крошкой, не дай совершиться злодеянию!
– Меланда, милая! – бросилась к ней в объятия Изабелла. – Хвала Господу, ты не оставляешь меня. У меня ведь только и остались, что вы двое. Остальные проходят мимо, словно не замечают, даже не здороваются со мной, точно я прокаженная или отлученная. Впрочем, нет, не все… Герен, Гарт, принцесса Маргарита… Они все еще любят меня, я вижу это, хотя до моего падения всего один шаг.
– Запомните эти имена, мадам, а также тех, кто отворачивается от вас, – проговорила Этьенетта. – Уверена, милость Господа снизойдет на королеву, супруг простит, не станет требовать невозможного. Просто нынче что-то нашло на него, помрачив разум. А может быть, это дело рук графов Шампанских. Они, хоть и родичи, ненавидят вас.
– Чтоб Господь поразил их, отняв разум и язык! – возвела перед собой крест кормилица.
– И тогда мы им всем припомним, – продолжала статс-дама. – Я подскажу вам, ваше величество, кого подвергнуть опале. О, мы еще отыграемся на этих лизоблюдах! А пока будем молиться и просить Господа смилостивиться над нашей королевой.
– Велик ли экипаж? – с испугом спросила Изабелла. – Сколько там мест? Или для меня одной?…
– Мы с кормилицей вполне поместимся, если ваше величество именно это имеет в виду.
– Не называй меня больше так, Этьенетта. Еще миг – и я уже не королева. Меланда, ты поедешь со мной? Очевидно, это будет наш с тобой последний путь.
– Конечно, поеду, голубка, радость моя! – всхлипнула кормилица. – Кто же еще поддержит мою малютку в столь трудный час, кто утешит, будет молить Господа?
– За что он меня так, Меланда?…
– То лишь Богу ведомо да ему самому, – тяжело вздохнула женщина. – Мужчины решают, нам остается лишь подчиняться да уповать на милосердие Божье.
Рядом с королевским дворцом в Санлисе, где уже собрался Церковный собор, находился женский монастырь. Экипаж остановился перед самыми воротами. Ступив на землю, Изабелла пошатнулась и ухватилась рукой за дверцу. Вот, оказывается, какова ее участь. Сюда, выходит, определили ее в ожидании решения ассамблеи. Здесь, видно, и придется ей остаться навсегда. Так решил король, иначе ее подвезли бы к самому дворцу.
Не чуя под собой ног, Изабелла прошла в отведенную ей келью и упала на койку. Боже, как жесток мир! Во что он превратил ее любовь, первую в ее жизни, которая только началась и уже послала ей преждевременное и такое сильное испытание? Она чувствовала, что за всем этим кроются козни невидимых ей врагов, но она не знала их, потому что не имела. И вот теперь оказалось, что их очень много, и ей не справиться с ними одной. Не поможет никто, лишь Господь Бог. Ему она сейчас молилась, стоя на коленях у распятия на стене, Его просила о милости, единственного своего заступника, которого никто не имел права у нее отнять. И в эту минуту она решилась на последний, отчаянный шаг, ведущий либо к победе, либо в забвение. Она скинула платье; оставшись в нижней рубашке, разулась и велела облачить себя в грубую власяницу. Потом, спустившись к алтарю, взяла в руки зажженную свечу и направилась к выходу.
– Изабелла, девочка моя!.. – протянув к ней руки, попыталась остановить ее кормилица.
– Не мешай ей, Меланда, – проговорила Этьенетта. – Это ее последний шанс. Она идет к людям, и они спасут ее. Ведь они так любят нашу королеву.
