Пока шло письмо, адресат сменил имя. Его звали уже не Ленинград – а Петербург.
Поезд остановился в девяностых.
Обманщики приехали в совершенно другой город, он глядел на них как на пришлых: понаехали!..
– Ну это же мы!.. Не узнаёшь?..
– Нет.
– Как нет? Вот моя родная улица – Красная Конница!..
– Нет такой улицы. Это – Кавалергардская.
– Подожди. Но первый раз ты вышла замуж за человека, который привёз нам мешок жвачек и джинсы, да? Американец?
– Да, Миша-Майкл.
Миша, улетев в Америку и став там Майклом, всё время женился и разводился, то есть был в постоянном поиске. Между разводами Миша звонил Рите и говорил:
– Ты единственная в моей памяти сидишь на золотой скамеечке…
И выбить из-под ног Миши эту скамеечку Рите не хватало духу.
Миша-Майкл был абсолютно уверен, что Рита всю жизнь любит только его, в то время как Рита, напротив, мучилась мыслью, что это Миша пожизненно любит её, и когда они встретились спустя много лет, недоразумение разъяснилось, и Рита вздохнула с облегчением, а Миша-Майкл обиделся.
Их первый брак случился тридцать первого декабря. Свадьба, гости, ресторан… Набор пошлостей, который нужно пережить, поставить галочку и больше к этому никогда не возвращаться. Чтобы потом, в самом конце, на облаке, заполнить анкету: «подчеркните, поставьте галочку, распишитесь тут…».
Жизнь – началась такого-то числа. Галочка.
Закончилась – галочка.
Свадьба – четыре галочки (в сумме на двоих с Глебом).
Развод – три галочки.
Ребёнок – галочка. Галина. Крошка. Пустите обратно, нам ещё нужно выдать её замуж. Да, сначала родить, а потом выдать замуж. Нашу девочку…
Рита часто думала о том, что будет «после». И потом, пряча все воображаемые бланки, спрашивала Глеба:
– Вот мы умрём. А что будет с ней, когда она состарится?
– У неё будут дети, которые будут заботиться о ней.
– Что за дети? А если они будут обижать нашу старую Галину? Злые ужасные дети.
– Это будут твои внуки.
Хотелось защитить от них старую Галю. Крошку Галю. Довести её жизнь до конца. И успокоиться.
– Ладно, я как-нибудь Там договорюсь. Чтобы мотаться туда-сюда, – говорила Рита.
И было ясно, что она действительно договорится. Оформит пропуск. И на вахте, со временем (с вечностью) привыкнув, будут пропускать без него: «А, это опять вы… Ну как там ваша Галя?»
А Алик будет упорно вычёркивать дату смерти. Капсула вечной жизни даст трещину, а грант всё равно нужно отрабатывать. Чей-то тёплый плавник проведёт по его спине: «Смотри, это вечность, она твоя, а это тело, мы его забираем, оно тебе больше не нужно, сними, пожалуйста».
Ему придётся полсмерти провести в этой регистратуре.
Но пока их облака находятся выше, стаи бывших мужей и жён слетаются в Питер. Кружа над Маркизовой лужей:
– Кар-кар!..
– Что ты сказал?
– Как!.. Как ты кричала на меня!
– Когда?!
– Когда я проиграл все деньги в казино, помнишь?
– Помню. Фактически ты проиграл не деньги, а картину!..
– Я помню.
– Алик, ты проиграл нашу с Глебом «Свадьбу»! Именно её выбрал покупатель, когда всё было на продажу! Ты бы мог на неё хотя бы поесть. Зачем ты напомнил мне, что ты идиот?
– Да видел я эту «Свадьбу»! Там рыба, а не свадьба!
– На эту картину надо было смотреть издали. Абстракция: невеста в одном городе, жених в другом. Жёлтые пятна айвы, взлётные полосы…
Гостей не звали. Но они пришли – жадные до праздников и перемен.
На свадьбу пришли все – кроме жениха.
Жених застрял в поднебесной регистратуре аэропорта Ленинграда.
Их рейс отменили, точнее, в самолёт посадили футбольную команду. Тогда Глеб возглавил бунт и решил брать самолёт штурмом. Бунтовщика повязали и отвезли в кутузку с правом на один телефонный звонок.
– Эт-та страна!.. В эт-той стране!.. – кричал он Рите в трубку.
Какая страна, чего страна, при чём тут страна!.. Страны не было.
Пока он клял страну, подали другой самолёт, объявили посадку. И тут гимн человечеству: полным составом пассажиры побежали не в самолёт, а брать штурмом кутузку, чтобы освободить узника, который возглавил их бунт.
Но к этому времени менты уже пили с Глебом чай, тронутые его свадебным происшествием. Узник вышел на свободу.
И вот они бегут с Ритой в тот же загс.
Опять мимо кладбища.
Опять без цветов.
– А цветы?!. – на бегу спрашивает он.
– Опаздываем!.. – бросает она.
Опаздываем – не то слово: загс уже закрыт.
…А может быть, они вообще бы не поженились – страна против, самолёты против, бывшие мужья и жёны против, загс против…
Но! Если Глеб штурмовал самолёт, то собравшиеся без жениха и невесты гости взяли штурмом закрытый загс. Обаяли заведующую. И к появлению жениха и невесты это была уже тёплая компания, которая заблаговременно пила шампанское.
После обоюдного согласия брачующихся и в горе, и в радости быть всегда против – ветра, самолётов, стран и прочих обстоятельств непреодолимой силы, – Рита и Глеб стали мужем и женой.
Шли по улице и хохотали. Сработало сарафанное радио, и на свадьбу явились все, кому не лень, включая прохожих.
