Светка, поддакивает. Как пить дать, делает над собой усилие, что бы скрыть зеленую зависть. Уж, я-то знаю! В ее квартире затяжной ремонт. И ей проще его прекратить, чем закончить.
Я под шумок уплетаю деликатесы. Построить 38 домов – фантастика! Классно, конечно. Но строительство не мой профиль!
Выдержав весь этот цирк и ярмарку тщеславия, мы собираемся домой.
Клавдия загружает нас яблоками, грушами, зеленью, всем, что растет у нее около дома. И мы опять плетемся через пески, к Познякам.
Молчим. Настроение гадкое. Будто тебя взяли и, действительно, оплевали, со всех сторон.
– Нет, – дом в Осокорках хорошо! Но не для меня! Я бы там с ума сошла, среди лягушек, – это Светка подает голос.
– Наши Позняки я не променяю ни на какие хоромы! – это я утешаю себя, как могу.
– Вот, какого рожна мы туда поперлись, скажи мне! Я же знала, что так и будет. Настроение себе только испортили. Дуры!
– Все. Больше ни ногой!
Через три месяца Клавдия опять приглашает нас на селедку и чай.
И мы вновь плетемся по пескам. Удовлетворять чужое тщеславие.
Включаю компьютер. Сайт знакомств. Ух, ты! Сколько мне писем! Однако! 180!
Ничего себе! Мужчины оценили мои достоинства? Наконец-то! Может, здесь моя половинка!
Открываю письма.
Одно. Второе. Третье. 180-е. Везде одно и то же!
– Где ты, моя киска, ласковая и пушистая! Я готов прилететь к тебе на крыльях любви.
– Мы совьем с тобой уютное гнездышко, милая! Где ты территориально. Готов выехать сейчас.
– Ты любишь медленно или динамично? Я целую твои пальчики на ножках.
И все в том же духе и тональности.
Я ничего не могу понять. Они все с ума сошли?
Все письма от молодых мужчин. Возраст от 18 и до 30! Мир перевернулся! Неужели я настолько хороша!
Зову Ленку, дочь мою. Ей 20 лет. Может, она разберется лучше меня.
Ленка смотрит на письма, на фотографии парней.
– Ух, ты! Какой красавчик! А этот, симпатяга! Ничего себе!
Маман! Ты сбесилась. Ясен перец, почему такой урожай! Из-за фото. Ты себя преподнесла, как царицу, на фоне этого дворца! Додумалась же!
Вот, мотыльки и налетели, как на мед. Это же все альфонсы! Ничего себе, сколько их у нас в Киеве!
– Как альфонсы?
– А ты помести другую фотографию. На фоне панельной хрущевки.
– Альфонсы говоришь! Вот бездельники! Их тут целая армия. Их же можно трудоустроить!
– На завод «Арсенал»?
– По профилю. В стриптизшоу! В ночные клубы! Пусть там деньги зарабатывают.
Я выхожу на воздух. Прогуляться возле нашего 16-тиэтажного дома, что на улице Бориса Гмыри-3.
Борис Гмыря, кстати, известный оперный певец. Он еще играл в сказке «Морозко» старика, которого подмяла под свой каблук стервозная бабенка.
Хожу вокруг дома, дышу усиленно, перевариваю случившееся.
Навстречу мне Рита Леопольдовна. Соседка с шестого подъезда. Улыбается.
Чего ей – то грустить? Муженек ее первый сколотил состояние на похоронном бизнесе. В 90-х годах. И сам ушел в мир иной. Оставил Ритке торговые павильоны по всему городу. Теперь она плюет на кризис и живет со сдачи в аренду недвижимости.
– Как тебе мое лицо? – Рита кокетливо хлопает глазками. – Недавно сделала лазерную пластику. Месяц в синяках была. Из дому не выходила.
– Обалдеть! Девочка! Помолодела вдвое. 25 лет! Ну, самое большее, 26! И хвостик «Леопольдовна» тебе уже как-то не клеится. Не к лицу. – Нагло вру я.
– Пошли ко мне, на чай, – приглашает взбодренная Рита.
И я догадываюсь, что она тоже, как и Клавдия с Осокорков, развернет передо мною свою ярмарку тщеславия.
Трехкомнатная квартира Риты сияет великолепием и красотой.
Мы сидим в уютной кухне, в 14 квадратных метров.
Хозяйка разливает коньяк «Хеннесси». На деревянном блюде бархатные персики, фиолетовые сливы, спелые груши. В плетеной вазочке кешью, кедровый, лесной орехи. В хрустальной тарелке оранжевая семга. И – моя слабость, шоколадные конфеты «Белочка».
Рита уже весела.
– Ну, все есть в жизни! Что хочешь! По пять раз на год летаем. Тунис, Эмираты, Индия…
А личного счастья нет. Этот боров, муж мой новый, все время лежит. – Рита переходит на шепот, показывая глазами в зал, где на софе развалился полуголый мужчина. – С бокса ушел. По возрасту. Теперь страдает. Привык же кулаками махать!
И супружеский долг не желает выполнять. А мужика так хочется! – И Рита опустошает очередную хрустальную рюмку.
Я, молча, жую конфеты. Шоколадная «Белочка» мягко тает у меня во рту. Язык нащупывает кусочки орешков. Я блаженствую.
– А ты чем сейчас занимаешься? – спрашивает меня Рита, скорее из учтивости.
– Стриптизом занимаюсь. У меня шоу, – сморозила я, подогретая парами благородного «Хеннесси».
