– Но, может, ты тоже сомнамбула и мы действуем вместе? – уела я ее.
– Нет, лунатики не пионеры, они строем не ходят, – подружка вздохнула. – Эх, такую красивую версию поломала!
За интересным разговором мы не заметили, как приехали в деревню. Лизка высадила меня у моего дома и поехала к себе. Я вошла во двор, приветственно помахала ручкой Шуруппаку, караулящему на подоконнике в кухне, но на крыльцо подниматься не стала, сначала отправилась проверить целостность последнего неповрежденного истукана.
Скрип-скрип, топ-топ – навстречу мне кто-то шел. Я остановилась, дожидаясь появления прохожих-мимохожих, и из-за угла вывернули два мужика. Один в тулупе, брезентовых штанах и меховой ушанке, второй одетый по-городскому – в джинсах, пуховике и вязаной шапочке.
– Добрый день, – сказала я вежливо.
Очень-очень вежливо, чтобы прозвучало язвительно.
Ходят тут через мой двор, как у себя дома!
– Здравствуй, Ляся, – дядя Боря с метеостанции кивнул мне и мимо прошел, не остановившись, хотя обычно притормаживает, чтобы перекинуться парой слов.
Второй мужик, точнее, парень, уныло проскрипел что-то вроде «драссссть» и утопал за дядей Борей.
Я оглянулась и посмотрела им вслед. Потом достала мобильник, позвонила Митяю и спросила:
– Ты дома уже?
– А ты как думаешь? Обед же, – ответил мне братец, явно что-то жуя.
– Выйди на крыльцо, сейчас мимо тебя дядя Боря пройдет, спроси у него, когда ждать следующего снегопада.
– А зачем тебе?
– Чтобы знать, когда вора подстерегать!
– А-а-а… Чего ж сама не спросила?
– Не успела, дядя Боря мимо прошел. Он то ли озабочен чем-то, то ли даже огорчен, я не решилась остановить его, подумала, что это будет невежливо. А тебе можно, вы-то давно знакомы, к тому же ты участковый.
– Угу, – Митяй согласно чавкнул и отключился, а я пошла дальше.
В квартете деревянных чурбанов новых изменений не случилось. Вот и прекрасно.
На всякий случай я покрутила последнюю оставшуюся голову, убедилась, что она держится крепко, и замерла рядом с истуканами пятой неподвижной фигурой, озабоченно прикидывая, как бы получше устроить засаду, о необходимости которой говорили большевики… тьфу, Митяй говорил! Большевики – это из другой оперы, про коров и пионера-героя.
По всему выходило, что организовать засаду минимум на три персоны (а меньше никак, Лизка вряд ли отпустит Митяя одного, да и я непременно должна участвовать) будет непросто. Негде у меня во дворе прятаться! Разве что опять развесить на веревках постельное белье и притаиться за ним? Или в сарайчике схорониться?
Увы, я прекрасно знала, что сарайчик мой переполнен разным хламом, причем барахло в нем не складировано в относительном порядке, а свалено шаткими кучами.
Мысли о том, чтобы очистить сарайчик и сделать из него подсобное помещение образцового содержания, как у соседей Буряковых, периодически как приходили в мою голову, так и уходили из нее – ни с чем. Ну неохота мне было приниматься за раскопки плотного культурного слоя совсем чужой жизни…
При этом я прекрасно понимала, что если начну, то увязну в процессе надолго, потому что буду зависать над каждой интересной находкой. Я потому и на блошиные рынки не хожу: они меня гипнотизируют. Мне даже на художественных выставках трудно находиться, я там то и дело впадаю в восторженное оцепенение.
Короче говоря, тесный сарайчик – не лучший вариант для засады. Можно, конечно, кое-как уместиться и там, только на удобства в таком случае рассчитывать нельзя – меблировать сарайчик не получится.
Может, спрятаться за поддонами с кирпичом?
Я посмотрела на аккуратно сложенные стройматериалы, прикидывая, поместимся ли мы за штабелем втроем, и взгляд споткнулся о предмет, которому тут было не место.
На красных кирпичах гордо высилось голубое эмалированное ведро, содержимое которого выпирало сверху пышной белой шапкой.
Цветосочетание было классическое, патриотическое, почти как на флаге России, но я нахмурилась недовольно. Что там Лизка говорила про лунатизм и бессознательные действия? Совершенно не помню, когда это я успела водрузить ведро на кирпичи!
Само по себе ведро мне было знакомо и памятно, именно в него я вчера, как грибы, собирала рассыпавшиеся бубенцы.
Собрала, а дальше что?
Пошла в дом, там Лизка стол к обеду накрыла.
Стоп, а в дом-то я пришла без ведра! Значит, оставила его где-то во дворе, склеротичка беспамятная…
Досадуя на себя, я прошла к кирпичам, потянулась, сняла ведро с баррикады и, еще не опустив поднятую руку, поняла, что ей как-то слишком легко. А ведь бубенцы металлические, да еще снегом набитые – увесистые…
Но бубенцов в ведре не было. И белую шапку на нем образовал вовсе не снег.
– Чертовщина какая-то! Ты что-нибудь понимаешь? – спросила я Шуруппака в окне – чтобы не потерять меня из виду, кот переместился на подоконник спальни и напряженно таращился из-за стекла. – Я лично ничего не понимаю!
Шура молча раззявил пасть – звука не было слышно, но по мимике рыжей морды я предположила, что кот выругался.
– Сам такой, – на всякий случай сказала я ему и пошла, помахивая неправильным ведром, к Синеглазовым.
Одну голову ломать хорошо, а три – лучше.
