– Почти угадала: он Яков, Яков Львович. Профессор, видный мозгоправ. Давай поторопимся, он уже заждался.
Но мозгоправ не заждался. Наоборот, заставил меня посидеть в очереди к нему. Спасибо, не в коридоре, с рядовыми пациентами, а в приемной, но я все равно чувствовала себя некомфортно.
Мысль о том, что профессор-мозгоправ принимает и тех, кто с мухами, и тех, кто с тараканами, не позволяла успокоиться.
Вот кто, к примеру, этот тощий взъерошенный дядечка, сидящий справа от меня? Страстно обнимающий пухлый портфель и маниакально блестящий очками? Что у него в портфеле, уж не топор ли с прилипшими к окровавленному лезвию сединами убиенной старушки?
А эта женщина с лакированными кудрями в один цвет с волосяным украшением Синей Бороды, беззвучно шевелящая губами и загибающая пальцы в массивных кольцах, кто она? И кого так старательно пересчитывает – часом, не безжалостно сжитых со свету мужей?
Лизка, оставив меня в приемной, побежала дальше по своим делам, а я сидела в одном ряду с подозрительными личностями и вспоминала, что тихие сумасшедшие, говорят, еще опаснее, чем буйные.
А потом дверь кабинета открылась, из нее вышел невысокий мужчина в твидовом костюме-тройке, пытливо глянул сквозь круглые очочки на нас, ожидающих, и дама, о которой я подумала, что она женский вариант Синей Бороды, подскочила и затараторила:
– Яков Львович, насчет корпоратива, там были незапланированные расходы, что теперь делать со счетами, я не знаю…
– Разберемся со счетами, Вера Ивановна, ступайте к себе, я зайду к вам через полчаса-час.
И зловещая Синяя Голова, оказавшаяся обыкновенной бухгалтершей, удалилась. А мужик, похожий на возрастного Раскольникова, открыл свой портфель и принялся совать мужику в твиде подарочную коробку с дорогим коньяком, горячо бормоча благодарности и не замечая, что доктор сердито краснеет.
Я выдохнула: фух, однако разыгралась у меня фантазия! В нормальных людях психов вижу, видать, у самой с головой проблемы… Правильно к мозгоправу пришла, давно пора…
– Это вы из газеты? – с трудом избавившись от благодарного пациента, спросил меня мужчина в твиде.
Кого-то он мне напоминал…
Я кивнула, вошла в кабинет и сразу поняла кого: уважаемый мозгоправ беззастенчиво копировал Зигмунда Фрейда, большой портрет которого помещался над его рабочим столом.
– Яков Львович.
– Алиса Юрьевна.
Мне мягко пожали ручку, вывели на середину просторного, как бальный зал, кабинета. Я было снова испугалась, на этот раз того, что клон Фрейда увлечет меня в пляс, но он только огляделся, выбирая место для разговора.
Выбор был большой: рабочий стол с массивным креслом для хозяина кабинета и твердыми стульями с высокими спинками для посетителей, уютный чайно-кофейный уголок, мягкий диван и пара кресел в обрамлении рослых фикусов, и еще кушетка за красивой расписной ширмой. Над оформлением помещения явно поработал интерьер-дизайнер с большим опытом зонирования помещений.
Секунду подумав, Яков Львович определился: рабочий стол. Я кивнула, одобряя этот выбор, и опустилась на предложенный мне стул. Хозяин кабинета занял свой царский трон, я достала диктофон, и мы приступили к записи интервью.
Должна признаться, я не люблю, когда интервьюируемый получает вопросы заранее.
Во-первых, это позволяет ему подготовить ответы, и они выходят слишком гладкими, без интересных оговорок, за которые можно цепляться, раскручивая нескучную беседу.
Во-вторых, я сама превращаюсь в гибрид китайского болванчика и подставки под диктофон, что для опытного журналиста унизительно.
Поэтому я позволила лже-Фрейду осуществить выразительное чтение заученных наизусть ответов, но потом добавила еще несколько несогласованных вопросов. Потешила таким образом свое самолюбие, а после вдруг сообразила, что у меня ведь и без того есть о чем спросить доктора!
– Яков Львович, а с клептоманами вы работаете?
Слишком горячо спросила, умный доктор заинтересовался:
– У кого-то такая проблема? – и, приспустив очки, посмотрел на меня поверх них уже без той вальяжной доброжелательности, с которой взирал в процессе интервью.
Как на пациента посмотрел, а не как на журналиста.
– Не у меня, – я помотала головой. – То есть у меня, но не в том смысле. Не я ворую!
– Да вы не волнуйтесь, не волнуйтесь. Рассказывайте, – предложил Яков Львович и посмотрел на ширму, заслоняющую кушетку.
Но переместиться туда пока не предложил, и на том спасибо.
– Понимаете, в деревне, где у меня дом, стали происходить странные кражи. За последнюю неделю бесследно пропали самые разные вещи: самогонный аппарат, коровий колокольчик, растение в горшке, постиранный пододеяльник и… три фрагмента деревянного зодчества, – объяснила я. – Полиция бессильна, мотивы похитителя непонятны, следов он не оставляет. Скажите как специалист, это похоже на действия клептомана?
