– Потому что он был бедняком. – Решимость, с которой была произнесена эта фраза, заставила Анри вздрогнуть. – Он был умным, работящим, добрым и красивым – но бедным. Мой отец тоже был образованным и работящим, и я видела, какую жизнь он смог обеспечить моей матери. И еще я видела, как он умирал. Он кашлял, кашлял, кашлял всю ночь напролет, потому что у нас не было денег на лекарство. И каждый раз, когда слышала это через стену, я зарывалась лицом в подушку и клялась, что никогда не буду бедной, сделаю все, чтобы вырваться из бедности. Вот поэтому я бросила Андре. Без объяснений, даже записки не оставила. Я знала, что если увижу его снова, то могу не выдержать. Я просто сбежала. И с тех пор никогда его больше не видела, – очень тихо добавила она…
Наступил май, и снова Париж был охвачен весенним чудом, когда древние камни проглядывали сквозь новую листву деревьев. На бульварах замелькали панамы и яркие зонтики от солнца. В парке Монсо снова открылся кукольный театр, и новое поколение детей следило, затаив дыхание, за ожесточенными баталиями между Гиньолем и Дьяволом. Возлюбленные целовались по подворотням.
Джейн Авриль в сопровождении любовника, служанки, продюсера, двух пуделей и двадцати шести сундуков отправилась в Лондон, переживая о сохранности багажа, получая последние напутственные телеграммы и подарки, преподносимые в суматохе, подобающей отъезду звезды мюзик-холла.
Перед самым отправлением поезда актрисе удалось на несколько минут остаться наедине с Анри в своем купе.
– Ты выглядишь совсем другим человеком, – сказала она, обмахиваясь перчатками. – Ну и как дела у тебя с Мириам?
– Замечательно. Она оказалась именно такой, как ты про нее рассказывала, и даже еще лучше. Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты для меня сделала. У тебя будет столько афиш, сколько пожелаешь.
Подобная восторженность насторожила Джейн, и она с подозрением уставилась на него:
– А ты, случайно, не влюбился?
– Ну, разумеется, нет. Разве я похож на… идиота?
– Запомни, Анри. Вы с ней просто друзья – и не более!
В тот вечер он повел Мириам на фестиваль Брамса, устроенный в память о композиторе, недавно скончавшемся в Вене. Была исполнена Симфония до минор, и Мириам слушала музыку, закрыв глаза, сложив руки на коленях, покачиваясь в такт громоподобным волнам музыки. Краем глаза наблюдая за ней, Анри старался запечатлеть ее образ в своей памяти, ее лицо, на котором застыло блаженное выражение, приоткрытые, словно для поцелуя, губы, изящный изгиб шеи. Это был чудесный момент, которым нужно дорожить, чтобы переживать его снова и снова, когда ее не будет рядом.
Звучали последние аккорды симфонии, когда она переплела свои и его пальцы.
– Спасибо тебе, Анри, – прошептала Мириам. – Отныне, всякий раз, слушая эту симфонию, я буду думать о тебе.
В фиакре она снова коснулась его руки.
– Ты так добр ко мне.
Медленно их руки соединились, а пальцы переплелись. Это было почти неосознанное проявление чувственности.
Когда они вошли в комнату, Мириам бросила свою накидку на стул, а сама тут же опустилась на пол у камина.
– Жаль, что я не могу ухаживать за тобой, – сказал Анри, сидя на диване. Она не ответила, и тогда, чтобы сгладить неловкость, он беззаботно заметил: – Интересно, что ты делаешь летом, когда слишком жарко для того, чтобы топить камин?
– Постоянно ворчу и жду осени. Ненавижу лето. Париж летом просто ужасен.
– И вовсе нет! Летом в Париже замечательно. Вот увидишь сама. Мы с тобой побываем на ярмарках. Будем есть карамель и непременно заглянем в каждый киоск. Сходим проведать мою старую знакомую Ла Гулю. Прокатимся на речном кораблике вниз по Сене и будем обедать в маленьких ресторанчиках, где играют на аккордеоне. Съездим в Сен-Клу, Версаль и…
– А разве ты этим летом не собираешься в Аркашон? – удивленно спросила Мириам. – Джейн мне рассказывала, что у тебя там есть вилла и яхта.
– Нет, этим летом не получится, – быстро ответил Анри. – У меня слишком много работы.
– А знаешь, Анри, – немного помолчав, сказала она, – я никогда еще никуда не выезжала из Парижа, никогда не видела моря.
– Вообще-то Аркашон находится не у моря, а в заливе. Это, наверное, самый красивый залив в мире. Там есть городок, раскинувшийся в сосновом лесу, и летний город на самом побережье. Там находится моя вилла, вилла «Дениза». Терраса выходит на залив. Ты даже представить себе не можешь, как там красиво по утрам, когда я выхожу к завтраку: солнце, белые паруса яхт, дети, играющие на пляже. После завтрака я вместе с Лорентином обычно иду прокатиться на яхте и поплавать. Этот Лорентин в молодости был моряком и обошел на корабле весь мир. А теперь стал простым рыбаком, но это только зимой. Летом же он вместе со своей женой, Мариеттой, нанимаются на виллы для работы по хозяйству. Он научил меня управлять яхтой, и два года назад я даже принимал участие в местной регате. Возможно, ты не догадываешься об этом, но я настоящий яхтсмен, на счету которого уже несколько наград. А как приятно поплавать с утра!
Тут он понял, что немного переусердствовал, и горестно махнул рукой.