Клад Нарышкиных нашли гастарбайтеры из Таджикистана во время проведения ремонтных работ в особняке (не все реставрационные работы даже на объектах культурного наследия выполняют высококвалифицированные реставраторы). И гости нашего города, натолкнувшиеся на клад при вскрытии пола, конечно, решили сохранить эту находку в тайне ото всех, кроме соотечественников, которые могли им помочь обогатиться.
Вначале они решили проверить, дорогие ли вещи нашли. Понятно, что простые работяги из Таджикистана в посуде XIX века не разбирались и оценить ее не могли. И они взяли несколько предметов наугад и отправились в скупку (до орденов они не добрались). В скупке быстро смекнули, что таджики явно продают не свое, да и на потомков Нарышкиных, чей герб красовался на столовом серебре, они явно не походили. Оценщики подали сигнал в правоохранительные органы. Расследование продолжалось недолго – в тот же вечер поступил второй сигнал, на этот раз от охранников ЧОПа, которые увидели, как двое задержавшихся на работе гастарбайтеров грузят мешки со строительным мусором поздно вечером, да не в грузовик, которым его обычно вывозили, а в «Газель». Охранники решили проверить, что за мусор гастарбайтеры так срочно вывозят с объекта, – и обалдели. Они позвонили своему начальству, таджиков арестовали. И тут возникла очень любопытная юридическая коллизия: факт попытки хищения налицо, но собственники имущества заявления в полицию не писали, и государству на тот момент клад не принадлежал. В результате таджики отделались высылкой из России на солнечную родину, да и то за просроченную регистрацию.
Потомки Нарышкиных предъявить права на наследство не смогли. Предметы были спрятаны поручиком лейб-гвардии Гусарского полка Сергеем Сергеевичем Сомовым (среди спрятанных предметов нашлись именно его ордена и были еще и документы на его имя) и его супругой Натальей Васильевной, урожденной Нарышкиной, дочерью владельца этого особняка на улице Чайковского. Они, как и вся семья, эмигрировали во Францию. Сергей Сомов прожил на чужбине почти шестьдесят лет, умер в 1976 году, Наталья Васильевна пережила мужа на два года. В Россию они вернуться так и не смогли, хотя, судя по тщательности упаковки клада, собирались. Наследников у них не осталось. Некому предъявлять права на клад!
Да и другие Нарышкины тоже не могли бы претендовать на клад – в соответствии с известным декретом «О земле», который принял II Всероссийский Съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов практически сразу же после революции 1917 года. Все имения и земли «со всеми принадлежностями» обращались во «всенародное достояние», то есть переходили в собственность государства. В 1922 году был принят Гражданский кодекс РСФСР. В соответствии с ним бывшие собственники, имущество которых было экспроприировано или перешло во владение трудящихся, не могут требовать возвращения этого имущества. Это означает, что все наследники Нарышкиных, которые могли бы претендовать на найденный клад, утратили свое право на владение им с момента экспроприации. Ведь особняк «со всеми принадлежностями» был экспроприирован и перешел во всенародное достояние.
Но юридические вопросы утрясали семь лет! Как уже говорилось, лица, нашедшие клад, отправились на родину. Но ведь были еще и собственники земли и здания. По закону половина стоимости делится между теми, кто нашел клад, и тем, кому принадлежит место, где его нашли. И нашлись три претендента – правительство Санкт-Петербурга, если точнее – Комитет по управлению городским имуществом, неизвестное частное лицо, фамилия которого не разглашалась, и компания, которая вела ремонтные работы и являлась совладельцем здания. Кстати, эта компания каким-то образом получала очень лакомые госконтракты на реставрацию, и не только в Петербурге – храм Христа Спасителя, Московский Кремль, Константиновский дворец и ряд других. Но владельцу и генеральному директору получить ничего не удалось, более того – его объявили в международный розыск по делу о мошенничестве и присвоении свыше семисот миллионов рублей. Он успел уехать из России и проживает в Великобритании, как и многие другие наши граждане, вовремя сделавшие ноги.
И вопрос с компенсацией был тихо спущен на тормозах. В бюджете Петербурга просто не было и нет лишних двух миллионов евро.
