Из всего услышанного я сделала интересный вывод. Косте, как владельцу квартиры, полагается половина стоимости клада – если хранившиеся здесь вещи представляют историческую и культурную ценность. А судя по двум найденным покореженным серебряным блюдам, представляют. После революции дом перешел в собственность трудящихся – или государства. Потомки тех, кто прятал клад, претендовать на него не могут – как и в случае Нарышкиных. Клад выставят в каком-то музее (если найдут), Лиля отправится в места не столь отдаленные, Косте, думаю, какую-то компенсацию выплатят. Все-таки он известный человек. И тут продюсер Александр Моисеевич подсуетится – это же такой пиар. А Александр Моисеевич умеет использовать любые предоставляющиеся возможности. И юристы будут отрабатывать свои гонорары, в особенности тот, который готовил документы для иска о разделе имущества со мной – чувствуя себя виноватым. Или Костя получит какие-то преференции – например, бесплатные площадки для выступлений. Тут можно не сомневаться – договорятся.
Но клад еще нужно найти. И никто из нас, включая представителей правоохранительной системы, даже примерно не знал, что здесь хранилось.
И где находится сейчас.
И где находится Лилька. А ведь у нее, наверное, были помощники. Или хотя бы один помощник.
Из дневника Елизаветы Алексеевны, 1820 год
Да, я беременна. И Забелин уже не вернется так, чтобы обществу (и самому Забелину) можно было представить, что ребенок его. Дети, конечно, рождаются раньше срока и выживают. Нянюшка знает, как их в капусте выхаживать и в печке. Вон Степушку в печке выходила одна бабка из нашей деревни. Он же болезненный родился. А решив стать врачом, Степушка ездил к этой бабке, совсем старой уже, и дочке ее, которая от матери мастерство переняла, и учился еще и у них. Степушка молодец. Он и официальной медицине учится, и народной. Вот ему и рассказали, и показали, как недоношенных и болезненных детей привязывали к деревянной лопате и засовывали в печь. Конечно, когда там нет никакого огня. Время выжидали, до определенной температуры. А потом засовывали тоже на определенное время. Степушка по часам засекал. А у бабок никаких часов в деревнях нет, некоторые их вообще никогда в жизни не видели. Но есть частушка или какая-то особая считалка. Засунула – начала читать считалку или петь частушку, спела – вынула младенца – подождала – снова засунула. Можно, конечно, ошибиться. Ребенок не сгорит, но задохнется. Но Степушку так спасли и, говорят, так спасли нашего поэта и государственного деятеля Гавриила Державина.
А в моем случае… Можно было бы представить, что ребенок недоношенный. Если возможно родить на соответствующем сроке, то общество закроет глаза. Приличия соблюдены. Но Забелин не вернется вовремя. Он вообще может вернуться к самым родам. Хотя если бы я точно знала, что он вернется после того, как я рожу… Я бы уехала в свое имение. Время года, конечно, не то, зима приближается. В имение летом наведываются или просто все лето там живут. Зимой все в Санкт-Петербурге по балам ездят. Что скажет общество, если я не буду ездить по балам? Если я уеду в имение?
