Но воздерживаться я не могла. И граф Никитин никаких свиных кишок никогда не упоминал. Не знаю, пользовался ли он ими когда-нибудь и с кем-нибудь. Но последним моим любовником был граф Никитин – после отправления Володечки Владыкина к Южному полюсу. И нянюшка сказала, что я могу забеременеть, а Никитин меня не поддержит никогда. Неизвестно, когда вернется мой муж. Неизвестно, получится ли выдать ребенка за ребенка моего мужа. Потравить дите – грех, да и неизвестно, сработают ли народные средства. Срабатывают не всегда, и это в любом случае опасно для моего здоровья.
– Так что делать? – спросила я у нянюшки. – Я не могу без мужчины. Разорвать отношения с Никитиным? А где я возьму другого любовника? Раньше-то меня Лешенька знакомил со своими друзьями, я в этой квартире с ними знакомилась и встречалась, а до нее – в той, которую он снимал.
Нянюшка предложила обратить внимание на Николеньку Толстовцева.
– Да он совсем ребенок!
– Ровесник Степушки.
– Так и Степушка ребенок. И ты же говорила про то, что граф Никитин меня не поддержит, если я забеременею. Николенька Толстовцев поддержит? Ты о чем? Да у Николеньки еще ничего нет! Граф Никитин – единственный законный сын своего отца, унаследовал…
– И вот как раз поэтому он на тебе никогда не женится. Ему другая жена нужна. С родословной, как породистая кобыла, а не разведенная женщина из помещичьей семьи. У тебя нет титулованных предков. Ты Никитину не подходила даже до замужества с Забелиным, когда была невинна. Его не могли привлечь даже свиридовские заводы. Он на другое метит!
– А Николенька Толстовцев…
– Забеременеешь от Николеньки или от Никитина, если одновременно будешь спать и с Николенькой, и обратишься к его брату.
– К Елисею Петровичу? – ошарашено спросила я.
– К нему, к нему, – кивнула нянюшка.
Елисей Петрович тоже был участником войны – этого Нашествия двунадесяти языков, но в боевых действиях, насколько мне известно, не участвовал, а занимался снабжением. С обозами вошел во Францию и много чего оттуда привез в Россию. Главное – разобрал во Франции несколько теплиц (конечно, не своими руками, а руками своих крепостных, которые на войне были у него в подчинении) и привез эти теплицы и нескольких французов в Россию. Не простых французов, а садоводов, то есть плодоводов. Они так называются, как мне объяснял Николенька, который восхищался своим старшим братом.
