– Ничего. Люстра покачалась и перестала. Она успокоилась. Мало ли что там у рок-звезды происходит. Она и вспомнила не сразу, когда с ней следователи говорили. Это было, наверное, на следующий день после твоего отъезда на гастроли. Но она не знала, что ты на гастролях. Ну, упало что-то громоздкое. Ей не пришло в голову, что в квартире сверху стену взрывают!

– Заряд явно был слабый, – заметил Родион.

Конечно, слабый. Лилька с братом, или кто он ей, не могли рисковать. Они не могли допустить, чтобы провалился пол. Они не могли привлекать лишнее внимание! Я же видела место взрыва, я заходила в потайную комнату – приходилось высоко поднимать ногу и переступать через «порог». То есть взрывали стену не у пола, а на расстоянии примерно метра от него. Я не знаю, как это делалось технически. Но взрывотехники, работавшие в квартире, явно с этим разобрались. И какая мне разница, тротил там использовался или не тротил? Хотя, может, по материалу можно отследить его происхождение? Кто и где покупал?

После того, как образовалась дыра, Лилька с сообщником поняли, что добрались до потайной комнаты, которую искали. И тогда они, возможно, снимали уже кирпичи по одному. Наверное, били молотком (сверления соседка не слышала или не помнила) – им требовалось расширить проем, чтобы в него можно было заходить и выносить через него ценности.

Они и вынесли.

Из дневника Елизаветы Алексеевны, 1820 год

Мы собрались в нашей квартире впятером. Это если считать моего брата Лешеньку, который уже ничего не понимает, и не считать нянюшку и дядьку Степана, которые при разговоре не присутствовали.

Собрались мы с моим младшим братом Степушкой, его другом Николенькой Толстовцевым и старшим братом Николеньки Елисеем Петровичем Толстовцевым, которому принадлежит квартира этажом выше. Помните, как я говорила, что слуга Толстовцевых иногда помогает дядьке Степану справиться с Лешенькой, когда тот буйствует? То есть Толстовцевы знают, что Лешенька ни в какой не Европе, а здесь. Николенька учится вместе со Степушкой на доктора в Императорской медико-хирургической академии, созданной в конце восемнадцатого века по указу нашего императора Павла I. Степушка с Николенькой уже именуются студентам. Курс обучения длится четыре года, первый и второй год будущих врачей называют учениками, а третий и четвертый – студентами. Я не понимаю, почему так. Но для меня это не имеет значения. Я люблю и Степушку, и Николеньку, независимо от того, как они называются и чем занимаются.

Да, вы поняли правильно. Я люблю Николеньку. И он любит меня. Он любит сильнее, а я…

Перейти на страницу:

Похожие книги