Утром я сама отвезла Костю к зданию суда и сдала с рук на руки Виталию Ивановичу. Мы подписали какие-то бумаги, специально подготовленные к нашему приезду. Председатель суда сообщил нам, что в крови у Кости ничего подозрительного не найдено – вообще никаких следов. Волосы тоже «чистые». Конечно, препараты могли уже вывестись из организма, но в волосах бы что-то осталось, значит, похоже, никакого медикаментозного воздействия не проводилось. Хотя Виталий Иванович посоветовал Косте сходить с результатами анализа крови к терапевту – не из-за этой истории, а из-за показателей. Так рекомендовали в лаборатории.
Я поехала по салонам цветов, с которыми сотрудничаю, а Костю шофер Виталия Ивановича повез к гипнологу.
Все мои знакомые в салонах цветов задали по тысяче вопросов. Многие даже не знали, что я и раньше была замужем за рок-звездой и что мы вообще знакомы с Костей.
– Но ты же живешь с дочерью! – воскликнула директор салона, которая неоднократно бывала у меня дома. – Я у тебя следов мужика не видела.
Я объяснила, что после каждого посещения мужика следы убираю. И вообще у нас и был, и будет гостевой брак. В одном доме мы жить не можем. Мы очень разные, у нас совершенно разный образ жизни, разные сферы деятельности. Для нас оптимальный вариант – периодически встречаться и получать удовольствие от общения. Я вспомнила, что долго не знала, кто такой Костя. Его узнала моя дочь, причем не лично, а во время просмотра «крутого» клипа: Мартьянов опять разделывал городское правительство за плохую уборку города. Результаты этой уборки (то есть ее отсутствия) демонстрировались в клипе. Еще у него были песни про сосульки, мусор, загрязненные водоемы и пляжи. Костю слушали и смотрели во всех городах России. Не только в Питере нельзя купаться там, где мы купались в детстве, не только у нас мусорно-свалочные проблемы, и зима приходит каждый год неожиданно для чиновников.
– Мама, мама, срочно иди сюда! – закричала тогда Юлька из своей комнаты.
Я пришла, она снова включила клип, набравший уж несколько миллионов просмотров.
– Это он сегодня утром у нас на кухне кашу ел и кофе пил? – спросила дочь.
Я просмотрела клипы, которые нашла в Сети. При следующей встрече задала вопрос.
– Это я, – усмехнулся Костя. – И я очень рад, что ты меня долго не узнавала. Мы с тобой могли нормально общаться.
– А теперь не сможем? – удивилась я.
– На ток-шоу пойдешь?
– Можно без этого обойтись? Можно не демонстрировать меня журналистам? Не водить с собой туда, куда ты ходишь как рок-звезда? Можно с тобой общаться как с мужчиной, об истинном роде занятий которого я не знаю?
Костя рассмеялся.
– Значит, и теперь сможем, – сказал он.
Первым в тот день ко мне домой приехал следователь. Цокал языком, рассматривая мои алоэ и кактусы. Устроились мы на кухне. Я была очень рада, что он приехал сам, а не мне пришлось тащиться в какой-то казенный дом. Он позвонил и спросил – я пригласила.
– Вы, как я понимаю, с этой Лилей никогда не встречались? – уточнил он. – Она не приходила к вам выяснять отношения? Ничего такого не было?
Я покачала головой.
– Приемлемых для опознания записей с камер видеонаблюдения нет, – сообщил он.
Я моргнула. Как такое может быть?
