Оказалось – может. Если заранее выяснить, где находятся эти самые камеры видеонаблюдения и специально прилагать усилия, чтобы не попасть в их поле охвата. То есть полностью не попадать под их «глаза» невозможно, но в это время можно наклонять голову, натягивать козырек кепки на лицо, низко опускать капюшон… Способов масса.
Я сказала, что мы на этой самой кухне прошлой ночью говорили про фоторобот.
– Сделаем. И всех, кто ее видел, мы попросим поработать с нашим художником. Вас я тоже буду просить посмотреть фотороботы, когда будут готовы.
– Я ее не видела! Вы же сами только что спрашивали.
– Вы не знаете этого, Наталья Геннадьевна. Она не приходила к вам с требованием «отдать мужика», как делают некоторые женщины. – Следователь тяжело вздохнул. Видимо, вспомнил, как приходилось разбираться с последствиями таких визитов. – Но вы могли ее видеть. Она вполне могла находиться где-то рядом с вами. Она должна была изучать жизнь Константина Алексеевича. Вы – часть этой жизни. Следовательно, она должна была изучать и вас. Ей нужно было… отбить у вас Константина Алексеевича, чтобы поселиться в его квартире. Ей нужно было войти в его жизнь.
Я очень надеялась, что гипнолог поможет (или уже помог) Косте вспомнить, как именно она вошла в его жизнь.
Я спросила, как себя чувствует Полина Петровна, первая Костина теща.
– Жить будет. Но она лишилась руки.
Я резко вдохнула воздух.
– Сейчас делают хорошие протезы, – заметил следователь. – Вы же явно слышали историю женщины, которой муж отрубил кисти рук. Константин Алексеевич – обеспеченный человек. Он сможет оплатить хороший немецкий протез. А уж если получит пятьдесят процентов стоимости клада… – Следователь улыбнулся. – Еще парочку запасных протезов. Если есть деньги, это сейчас решаемый вопрос.
После этого следователь сообщил шокирующие новости.
На найденной в потайной комнате мумии было надето только платье – на голое тело. Под ним – ничего. Вообще ничего. А ведь в годы жизни той женщины под платья поддевали гораздо больше одежды, чем носим мы сейчас. Нижнего белья в современном понимании не было, но имелось много всего другого. Крестьянки под платье надевали длинную рубашку, зимой она защищала от холода, летом впитывала пот. Но наша мумия явно крестьянкой не была. Знатные дамы носили сорочки, часто с вышивкой. Ее детали могли быть видны окружающим (например, из лифа), и это не считалось неприличным. Такие сорочки шили из качественных тонких материалов, совсем не грубой полотняной ткани, как рубахи у бедных слоев населения. Со временем сорочки стали короче, и их стали делать приталенными. Появились корсеты. Еще дамы носили панталоны с прорезью – в девятнадцатом веке уже носили. Женские панталоны были длиной до колен, их украшали кружевами, ленточками, вышивкой. Чулки крепились к поясу на талии.
Если говорить о предреволюционном времени, то на жительнице Санкт-Петербурга, пусть и не знатного происхождения, должны были быть чулки – а наша мумия обула явно уличные ботинки на голые ноги. В тот период чулки надевались первыми, потом короткая сорочка и панталоны. Сверху мог надеваться корсет (но не всеми), поверх него – небольшая блуза. Потом надевались две нижние юбки – нижняя и верхняя. «Нижняя нижняя юбка» звучит странно, но так одевались женщины. И только после этого – платье.
Следователь сказал, что они сегодня приглашали даму-историка моды в морг, чтобы осмотрела платье и ботинки. Она подробно рассказала, что должно было быть надето на женщине. Также она определила, что платье сшито из качественного материала, интересный фасон. Стоило недешево.
– Дорогая проститутка? – спросила я.
– Похоже. Ее убили обнаженной, а затем частично одели и обули – в платье и ботинки, не утруждая себя остальным. Да и платье длинное, не видно, есть под ним что-то или нет. Но и проститутки не надевали платья на голое тело. Зачем ее одевали и обували?
– Может, изначально хотели вынести тело из квартиры? Вывести как пьяную? Но по каким-то причинам не получилось.
Следователь также сообщил, что после предварительного осмотра мумии стало ясно, что повреждение на виске не единственное. Хотя, по мнению патологоанатома, именно оно стало причиной смерти. Но вначале женщину избили. У нее сломано два ребра.
И еще патологоанатом высказал предположение, что этой мумии не сто лет, а двести. Планируется провести дополнительные исследования, чтобы это определить.
– То есть ее убили в начале девятнадцатого века, а не двадцатого? – поразилась я.
– Возможно.
– Но тогда получается, что и клад лежал два столетия, а не со времен революции семнадцатого года? Я судорожно вспоминала, что происходило в России в начале девятнадцатого века. Кроме Отечественной войны 1812 года, ничего назвать не могла. Но вроде это было самое важное событие двести лет назад.
– Наши вспомнили еще Беллинсгаузена и Лазарева. Антарктическую экспедицию, – усмехнулся следователь. – Но она явно не имеет отношения к нашему делу.
