– Хотя она могла оставить там отпечатки пальцев. Или их с бумаги не снять? – Я посмотрела на Александра Моисеевича.
– Не дам там ничего трогать! – заорал Костя, потом спокойно добавил: – Теперь я думаю, что она в тот первый вечер только для виду архивом заинтересовалась. Ничего она там не разбирала. Если до чего-то дотрагивалась, то только в одном мешке. А следователи все заберут, если им об этом сказать.
– Мне страшно подумать, сколько там может быть отпечатков пальцев, – хмыкнул Александр Моисеевич.
– Надо будет встретиться с Васькиным сыном, – сказал Костя. – И расспросить его про Лильку.
– Сколько ей лет? – спросила я. Почему-то раньше я об этом не задумывалась. И никто пока этот вопрос не задал. Костя мог заинтересоваться юной девушкой? В два раза младше его? Годящейся ему в дочери? Мне казалось, что нет. Хотя мало ли что мне казалось… И ведь она владела техниками нейролингвистического программирования.
Александр Моисеевич заявил, что года тридцать два. Не девочка. Значит, могла получить диплом психолога, выучиться на психотерапевта, освоить какие-то специальные манипуляционные техники.
– А Васиному сыну? – спросила я.
– У них с Родионом полгода разницы. Я не помню, старше он или младше. Считай: двадцать три. Может, еще не исполнилось. Может, исполнилось двадцать четыре. Но она для него старовата. – Тут Костя словно очнулся, внимательно посмотрел на продюсера и спросил: – Моисеич, что ты подумал, когда Лильку увидел?
– Вот когда я увидел Наташу, я временно успокоился.
Александр Моисеевич улыбнулся мне.
– Моисеич!
Продюсер вздохнул.
– Я говорил в суде – если ты слышал и обратил внимание, – что, по моему мнению, Наташа тебя за что-то не простила. С такой женщиной, как Наташа, не все косяки проходят. А я тебя много лет знаю, и знаю, как ты мог накосячить…
– Да я с Наташей…
– Помолчи. Мог. И сам знаешь. А Наташа не простила. И выгнала тебя. Да, я считал, мы все считали, что сам ты от Наташи не уйдешь.
– Мы сейчас не про меня говорим, – мягко напомнила я. Хотя я не знала, что могу простить Косте, а что не могу. О Лильке речь не шла. Тут ни о каком прощении говорить не следовало. Костю следовало пожалеть. Он попал в переплет из-за желания этой хищницы обогатиться.
– Увидев Лильку, я решил, что она рядом с тобой самоутверждается. И бросит тебя сама – когда ей это надоест, когда выберет себе другого мужика. Я решил, что ты для нее – трамплин. Ты же знаком со многими политиками, очень богатыми бизнесменами. Тебя приглашают на закрытые вечеринки. Я решил, что ей нужен не ты, а возможности, которые открываются для находящегося рядом с тобой человека, – если он сумеет ими правильно воспользоваться.
У меня из горла вырвался звук, описать который я не могу – частично удивление, частично непонимание, частично возмущение, частично… Меня переполняли эмоции!
– Моисеич, у тебя всегда была потрясная интуиция, – сказал Костя. – И в людях ты разбираешься как никто другой. Я никого не знаю, кто бы так людей «читал», как ты.
Я подумала, что Александр Моисеевич во многом оказался прав: Лильке был нужен не сам Костя. Лилька оставила его сразу после того, как нашла то, что искала. Но она не собиралась через Костю ни с кем знакомиться. Хотя откуда продюсер мог знать про клад? Кому в голову придет, что женщина познакомилась с известным богатым мужчиной ради старого тайника в его квартире?!
– Ты не забеспокоился? – спросил Костя.
– Тогда нет, – вздохнул Александр Моисеевич. – Наташа, ты уже поняла, что я знакомлюсь со всеми женщинами, которые входят в жизнь моих подопечных. Я тогда здорово расстроился… Я думал, что вы с ним надолго и… Я могу успокоиться! А после знакомства с Лилькой я решил, что она ненадолго и сбежит сама. Девка хитрая, умная, знает, чего хочет. Получит, что хочет, – и свалит. В общем, так и вышло. Только я ошибся насчет того, что она хотела.
Александр Моисеевич немного помолчал, потом заговорил вновь.
– Но когда я узнал про иск – про дом, про кота я только в суде услышал, – я по-настоящему забеспокоился. Я сразу понял, что это с Лилькиной подачи.
– А как вы узнали про иск? – спросила я.
– Гришка, мой помощник, позвонил. Сказал, что Косте надо лично присутствовать в суде. Я спросил, почему лично. Такие вопросы решаются адвокатами сторон без личного присутствия делящих имущество бывших супругов. А Гришка сказал, что ему звонят из разных СМИ, это будет хороший пиар. По идее СМИ оповестила Лилька. Гришка этого не делал. Я этого не делал.
– А из суда могли слить информацию? – спросила я.
– Кому-то знакомому. Одному человеку, одной желтой газете, одному каналу. Но не такому количеству.
– Зачем это Лильке?
– Не знаю. Я так и не понял. Может, и не она. Хотя, если подумать, зная то, что мы знаем сейчас… Она – с братом? – взорвала стену потайной комнаты, по идее, сразу же после того Костя уехал на гастроли, они нашли клад, вывезли его. Может, решили переключить внимание СМИ на твой развод и раздел имущества? Чтобы ею никто не интересовался?
– Но как ею могли не заинтересоваться, если она повесила взрывное устройство на дверь?! – воскликнула я.
