– А если это не она? – посмотрел на меня Александр Моисеевич.
– Но взрыв в квартире…
– Взрыв в квартире – Лилька с братом (или не братом), взрывное устройство на двери – совсем другое дело. Могло быть и так. Кто может желать твоей смерти, Костя? Ведь планировалось убить тебя. Ты должен был открывать дверь. Не должна была вместо тебя приехать целая делегация! Этого предположить не мог никто!
Моя дочь, которая всех нас внимательно слушала, заметила, что если Лилька хотела убить Костю, то могла бы найти какой-то другой способ – попроще, не такой «громкий» (во всех смыслах). И у нее была масса возможностей это сделать! Да и зачем ей привлекать внимание к себе этим убийством и взрывом в жилом доме? Моя дочь считала, что Лилька хотела найти клад и тихо убраться вместе с ним. Косте она оставила мумию и пустую потайную комнату. И пусть разбирается с этим «наследством».
Я напомнила про два покореженных серебряных блюда.
– Ну и блюда, – согласилась дочь. – Их, наверное, можно продать только по цене лома? В общем, я думаю, что взрывное устройство на двери – это не Лилька. Все совпало. Костя, кто хочет твоей смерти?
Из дневника Елизаветы Алексеевны, 1820 год
Вернусь к маменькиной подруге, дочь которой была замужем за Елисеем Петровичем Толстовцевым.
Девушка поведала своей маменьке, что представляет собой ее муж. Маменька вначале не хотела верить, но потом стала наводить справки – бывает ли такое в природе. Спросила у верной личной горничной, послала ту куда-то с расспросами. Я не знаю всех деталей. Подруга же маменьки не могла довериться первой встречной! Не могла начать задавать такие вопросы в высшем обществе. А горничная при ней состояла еще с молодости, из родительского дома в дом мужа переехала, что не является редкостью. У меня в доме обе горничных из моего имения. Мне одеваться помогает нянюшка, которая меня с детства растит, иногда мы зовем одну из этих девок. Хотя обычно у таких дам, как я, имеется своя личная горничная. Она становится подружкой, доверенным лицом, передает любовные письма… Но я полностью доверяю только нянюшке. Она и волосы мне укладывает, и в эту квартиру со мной ездит, и… Я могу сказать ей что угодно. А горничным в своем доме не могу.
В общем, маменькина подруга узнала то, что хотела. Только про юридический аспект ей, конечно, никто не сказал. Если бы она доверилась мужу… Но они вместе с Катенькой решили не посвящать отца в это дело. Наверное, зря. Может, тогда Катенька осталась бы жива. Сомневаюсь, что им удалось бы отправить Елисея Петровича на каторгу. Для суда нужны доказательства. Где их взять? Крепостных Елисея Петровича в суд привозить? Чтобы крепостные против барина, причем хорошего барина, показания дали? А Елисей Петрович ни по каким садам, ни по каким баням в Санкт-Петербурге не ходил. Он в своем имении живет, свои сады разводит, в теплицах экзотические фрукты выращивает. И еще герой войны.
