– Что случилось? – забеспокоился Селим, резко затормозив прямо посреди перекрёстка.
– Я сейчас вернусь, – сообщил фараон. – Мне нужно вот это. – И он указал на светящийся рекламный щит, на котором очаровательное создание демонстрировало баночку «Безморщинида». Выше был запечатлён многообещающий слоган: «За две недели вы обретёте цвет лица, как в свои 20 лет!»
Тамплкартон подошёл к щиту, протянул руку и попытался схватить баночку. Ничего не получилось. Это была всего лишь картинка.
– Хочу, желаю, требую, чтобы эта женщина отдала мне ЭТО! – грозно закричал фараон. – Я царь, я имею право! Пусть немедленно явятся стражники, пусть её накажут, бросят крокодилам, пусть её растопчут гиппопотамы! Я хочу, хочу это! – вопил Тамплкартон, стоя посреди перекрёстка мирного пригорода.
Немедленно в нескольких окнах загорелся свет и раздались голоса:
– Заткнись!
– Тихо!
– Тут люди спят!
– Пошёл вон отсюда, не то я полицию вызову!
И вокруг фараона приземлились очистки от нескольких апельсинов, банановая кожура и одно тухлое яйцо.
– Пойдём, не стоит здесь задерживаться! – Селим подъехал на скутере и, как только фараон снова уселся позади него, нажал на газ. Они успели вовремя увернуться: сверху прямо им на головы разъярённая домохозяйка уже вылила целый таз воды, оставшейся после мытья посуды.
Красный скутер исчез в лабиринте каирских улочек, оставив позади обрывки бинтов и сопровождаемый воплями кота, всеми когтями вцепившегося в своего хозяина. Фараон тем временем уже задумывался, не была ли его жизнь значительно приятнее, когда он лежал в гробнице.
Через несколько минут на тот же самый перекрёсток выскочили запыхавшийся бульдог и его измождённый хозяин.
– Они были здесь, – сообщил Кайзер, указывая на обрывки бинтов, оставленные мумией.
– Кххх… хр… пффф… а-а-а-ах… – попытался ответить Такакрейзер, которому никак не удавалось отдышаться. – От… от… до… отдо… отдохнуть… – наконец выговорил он.
– У нас нет времени! Остаётся всего четыре часа до восхода солнца. Если к тому моменту этот перебинтованный тип и его облезлый котяра не будут уложены на место, считай, что мы разорены и обесчещены, а мне придётся питаться убогим сухим кормом всю оставшуюся жизнь. Вперёд! – И Кайзер устремился дальше, уткнув нос в землю.
– Сюда! Я был уверен, что здесь открыто 24 часа в сутки. За мной! – скомандовал Селим. Он притормозил так резко, что Тамплкартон и Матмату пролетели над его головой и приземлились прямо на асфальт.
– Сюда – то есть куда? – переспросил фараон, поднимаясь на ноги.
– Это аптека. Я уверен, что у них продаётся этот ваш «Безморщинид».
В аптеке фараона больше всего поразили двери, которые открывались сами. Он молча проследовал за Селимом.
– А-а-а-а-а! – закричал аптекарь, завидев мумию, и тут же упал в обморок.
Когда он снова открыл глаза, первым, кого он увидел, был Тамплкартон, который внимательно его разглядывал, почёсываясь через повязки, после чего аптекарь снова потерял сознание.
– Я знаю, что надо делать! – сказал Селим. – Сейчас я его приведу в чувства. – И мальчишка исчез в кладовке аптеки.
Через минуту он вернулся и, улыбаясь, опрокинул на голову аптекаря ведро воды.
– А-а-а-а-а! – снова закричал учёный фармацевт, открывая глаза. – На помощь! Пробоина! Тонем!
– Меня зовут Тамплкартон, я фараон, и я требую, чтобы мне немедленно вручили знаменитый волшебный крем «Безморщинид»! Имейте в виду, что я не привык ждать, и если вы ещё раз попытаетесь уклониться от исполнения моего приказа, погрузившись в сон, я прикажу бросить вас крокодилам! Давайте-ка, поторапливайтесь! – И Тамплкартон, подкрепляя слова действиями, схватил бедолагу за халат и поставил на ноги. – Посмотрите на мою кожу, – добавил царь всех царей, раздвинув повязки, покрывавшие его лицо, – я очень неважно выгляжу. Не может быть и речи, чтобы я предстал перед Бьенжолитити с таким лицом!
– А-а-а-а-а! – опять закричал аптекарь. – И в самом деле вид у вас ужасный. Можно даже подумать, что вы уже не очень-то живой. Пойдёмте со мной.
Через две минуты фараон сидел на стуле перед аптекарем, который, открыв баночку «Безморщинида», обильно намазывал кремом его лицо. Это было похоже на то, как штукатурят старую стену.
Нежный маслянистый крем источал прекрасный аромат и отлично впитывался. Фараон немедленно почувствовал себя счастливым. Он закрыл глаза и наслаждался действием волшебного эликсира. Впервые с того момента, как он вышел из гробницы, он чувствовал себя по-настоящему хорошо. Он выждал минуту, которая показалась ему вечностью, и посмотрел на себя в зеркало.
– Но… но оно не подействовало! Я по-прежнему всё ещё… ещё… то есть я ещё не… Меня обманули! Пусть этого человека с его кремом бросят крокодилам, чтобы они сожрали его живьём!
– Постойте, погодите, – возразил аптекарь, которому совершенно не понравилась перспектива пойти на завтрак крокодилам. Он чувствовал, что ноги у него делаются ватными, но всё же продолжал: – Подождите, можно же попробовать ещё кое-что.
Ещё через три минуты вокруг фараона стояло бесчисленное множество коробочек, флаконов, тюбиков, баночек и бутылочек.
