– Не до конца. Я рассчитывала, что когда я с Первым следователем разыграю этот душещипательный сценарий, самые фанатичные поборники православия, узревшие меня нагой в келье монаха, окончательно разочаруются в своей святыне и разорвут монахов на части – так по моим расчетам должно было случиться. Но, как я поняла, религия выводит человека из сферы предсказуемого. Прихожане в то Вербное Воскресенье посмеялись, повозмущались, большинство ушло, но многие и остались. А значит, удар по православию не был смертельным, и цель моя не была достигнута. Поэтому пришлось проиграть запасной вариант – обработали этого полувлюбленного в меня отца Андрея, он начеркал под гипнозом ультиматум соседнему поселению и сам же отнес его администратору. А уже через день Черная Пятерка, переодевшись в монахов, перебила всех, кто вышел на это якобы спорное поле. С восьмидесятипроцентной вероятностью поселение должно было само покарать Монастырь, но этого опять не случилось – слишком въелись эти предрассудки в их сознание: вроде бы и в Бога уже не особо верят, но и на Монастырь боятся идти. Пришлось акт возмездия вместо них опять же выполнить Черной Пятерке. Ну а потом пришел все тот же Первый следователь, провел «объективное» расследование, и все священники оказались вне закона…
– Примерно так я это себе и представляла… Второй момент, о котором ты умолчала – это передатчик и связь с Москвой. Весь Муос уверен, что передатчик вырубился вскоре после Великого Боя. Что же мы узнаем на самом деле: до сих пор осуществляются сеансы связи.
– Ложь о прекращении радиосвязи была распространена задолго до меня. Это Главный администратор посчитал, что нечего отвлекать народ от насущного труда бесполезной информацией о чем-то далеком. Но потом, став негласным главой государства, я подумала – а почему бы и нет… и по моему указанию радиоконтакт был восстановлен. Что ж тут плохого?
– Восьмой следователь, изучив стенограммы передач, выяснил, что Москва нашла утерянный вертолет, на котором когда-то прилетел в Муос Присланный и ремонтом которого он сейчас активно занимается, чтобы прилететь в Минск, в ответ на твою системную дезинформацию о наших делах и намерениях. Прочитав твои сообщения, я чуть не разрыдалась и уверена, что если москвичи до сих пор не прилетели, то это связано только с технической невозможностью сделать это. Так зачем тебе так нужен был этот прилет?
– Неужели ты и в этом видишь что-то предосудительное?
– Конечно. Во-первых, прилетев, они сразу бы поняли, что дела здесь обстоят не так, как сообщалось им посредством радиосвязи. Во-вторых, один из членов Черной Пятерки перед смертью успел мне поведать, что где-то в Улье построен примитивный макет вертолета по рисункам погибшего Командора и что они регулярно отрабатывали захват этого вертолета…
– У меня была мысль закодировать каждого из Черной Пятерки, чтобы в случае чего они поступили с собой так же, как Начсот и Советник, да все как-то руки не доходили. Как результат, кто-то обязательно проболтается… Москва – это целина, непаханое поле для психологической службы, далекая перспектива. Захватив вертолет, мы бы закодировали экипаж, и они стали бы нашими людьми. Пара рейсов – и несколько инспекторов-психологов, возможно, даже я сама, оказались бы в Москве. Вербуя агентов-психологов по всем заселенным станциям московской подземки, мы в конце концов осуществили бы там маленькую бескровную революцию, и выходцы из Муоса правили б там. Если бы здесь дела стали совсем плохими, можно было бы эвакуироваться туда. Как тебе проект?
– Проект – ничего. Только тут еще одно обстоятельство, о котором ты умолчала, всплывает. Тот атомный заряд, который я в Цестодиуме обезвредила, ты ж его для Москвы готовила и, значит, с помощью вертолета туда переправить собиралась. Совершенно у меня в голове не укладывается – зачем?
– Сразу поправлю тебя – заряд готовила не я, а Главный администратор. Ему он нужен был как эдакое воплощение силы, которой владел бы только он. Я, если честно, боялась этого заряда – он же мог весь Муос погубить, что едва не случилось. Когда Главный администратор ушел в иной мир, я думала поначалу работы по созданию ручного привода прекратить и от заряда избавиться. Но заряд – не камешек, просто так его не выбросишь, вот я и решила использовать его подальше от наших территорий, в Москве. Поэтому работы были доведены до конца, а потом случилось то, что случилось…
– Так что ты собиралась сделать с зарядом в Москве?
– Ну-у-у… Это был бы такой гарант безопасности нашей экспансии. Если бы москвичи нас раскусили, можно было бы их первое время пошантажировать, а если бы они не послушались… Атомный взрыв в центре московской подземки, конечно же, не уничтожил бы московское метро – все же их мир побольше нашего, – но уж точно отбил бы желание сотворить акт возмездия за неудавшуюся экспансию на ближайшие полсотни лет.
