– Раз мы заговорили про заряд, Жанна, не могу не вспомнить о чистильщиках. Ты же помнишь, что у меня с ними свои счеты? И вот, побывав среди этих деградантов, я не могу никак понять: почему же они до сих пор существуют? Почему Республика их до сих пор не уничтожила? Ведь это не диггеры и не ленточники – несколько операций спецназа во главе со следователями, и про чистильщиков забыли бы навсегда. Но они ведь все это время жили, ползали на задворках Республики, обращали, убивали, а потом чуть весь Муос не погубили. Когда перед моим уходом к чистильщикам ты инструктировала меня об их внутриклановых порядках, именах и связях, я задалась вопросом: откуда у Инспектората столько информации об этих нелюдях? И почему эта информация касалась всего, что было до гибели Мелхиседека? У любого прознавшего про твою контору и методы ее работы напрашивается одно-единственное рациональное объяснение всему этому – среди чистильщиков у вас был свой агент-психолог, и это не кто иной, как Мелхиседек. Но если Мелхиседек – основатель клана чистильщиков, то когда же он стал агентом-психологом: до создания клана или уже став чистильщиком? Ответь мне, Жанна…
– Вот тебе только осталось обвинить меня в том, что я чистильщиков послала к тебе в поселение, чтобы вырезать твою семью! Быть может, ты не заметила, что я ненамного старше тебя и инспектором-психологом стала значительно позже тех событий? Но в общем твои предположения верны. Я не особенно интересовалась историей клана чистильщиков, знаю ее только по дошедшим до меня скупым отчетам самых первых инспекторов-психологов новой Республики. Все знают, что в Великом Бою погибло большинство землян, ни для кого не секрет, сколько после этого осталось инвалидов. Единственное, что никогда не афишировалось, – сколько солдат и ополченцев стали психическими калеками. Причем, как правило, это были самые лучшие воины, психика которых не выдержала череды смертей, а ведь им приходилось убивать не только ленточников-мужчин, но и женщин и детей. Их разум, эмоции, рефлексы на несколько суток целиком перестроились для нужд убийцы, а вернуться в прежнее состояние не смогли. Вернувшись в свои поселения, такие воины стали серьезной проблемой для мирных жителей, в каждом из которых они хотели видеть подлежащего уничтожению ленточника. Свихнувшихся участников Великого Боя как-то удалось собрать из их поселений, но вот что делать с ними дальше – было непонятно. Убить всех? Отправить на каторгу? Вернуть обратно в поселения? Вот тогда-то и было принято не такое уж глупое, на мой взгляд, решение: создать из них новый клан, руководитель которого будет находиться под контролем Республики. Наспех придумали для них философию. Подобрали вождя из ветеранов – того самого Мелхиседека, он и сам был полусвихнувшимся, но с определенной харизмой и с достаточно высоким уровнем интеллекта. Капитально промыли ему мозги, залив пожизненное беспрекословное подчинение инспекторам-психологам, и отправили всю эту команду психов за пределы Республики – туда, где прозябали пока что независимые поселения. От чистильщиков Республике была только польза – во многих отношениях они оказались куда выгодней Черной Пятерки. Мелхиседек под чутким руководством инспекторов-психологов водил свою ватагу к самым строптивым поселениям, и уже вскоре их посланцы на коленях ползли в Инспекторат, умоляя, чтобы их приняли в Республику, лишь бы спасли от чистильщиков.
– Но ведь Мегабанк был поселением Республики, зачем же на него было натравливать чистильщиков?
– Когда я занималась тобой, то, конечно же, пыталась выяснить обстоятельства, связанные с трагедией Мегабанка. Судя по всему, в клане чистильщиков произошел раскол – появился новый вождь, который не разделял умеренности Мелхиседека в отношении Республики. Он увел с собой значительную часть тамошних придурков – именно эти раскольники набрели на твой Мегабанк. После того, что они сделали с твоим поселением, их уничтожили всех до одного – об этом ты знаешь и сама.
– И неужели никому в голову не пришло после этого расправиться с чистильщиками окончательно?! – в сердцах спросила Вера, едва справляясь со своими эмоциями.
