– Этот отряд возглавлю я, возьму с собой двух близнецов, да ты мне дашь человек семь самых подготовленных и сильных воинов твоей гвардии. Вы собираетесь на штурм Улья? Прекрасно! Штурм будет лишь отвлекающим маневром, во время которого мы проникнем внутрь Улья. Если через неделю мы вернемся, выполнив свою миссию, значит, я – Дева-Воин; следовательно, мне предстоит занять твое место – люди и сами это поймут без наших подсказок. Если я погибну, получается, что диггерская песня пророчит не обо мне. Есть, конечно, еще и третий вариант – я тебе сейчас вру и намерена убить или сдать асмейцам твоих людей. Тогда ты рискуешь всего семерыми солдатами, зато убедишься, что я не та, кого ты во мне видишь. Но согласись, это не так страшно, как выдвинуть предателя на первое место в Братстве.
– Я уверен, что ты не предатель. План принимается…
Пока что им очень везло. Во время отвлекающего наступления возле входа в Улей со стороны Площади Независимости асмейцы отступили. Следуя за фронтом наступления и пользуясь минутным превосходством гвардейцев, диверсанты во главе с Верой успели спрятаться в нише туннеля, соединявшего Площадь Независимости с Ульем. Сразу после этого гвардейцы сыграли паническое отступление, и окрыленные удачей асмейцы бросились за ними в погоню, не заметив прятавшихся в нише диверсантов и оставив таким образом их в своем тылу. Так группа Веры, переодетая в асмейскую униформу, оказалась в Улье.
Вера, неплохо представляя устройство Улья и владея манерой общения военных Республики, хорошо играла роль асмейского офицера. За все время их ни разу не остановили, хотя иногда пристально поглядывали на слишком худого и низкорослого руководителя отряда.
Вера никогда не бывала в этом бункере, только догадывалась, где он может находиться, по тем косвенным данным, которые она узнала за время службы в спецназе и в качестве следователя. И все же она не ошиблась. Вход в бункер перекрывала мощная бронированная дверь. В обычное время взять этот бункер с ходу было нереально, но сейчас не обычное время. Вера рассчитывала на то, что в период всеобщей неразберихи система безопасности и связи в Улье не налажена должным образом. Она смело подошла к двери, изо всей силы стукнула в нее три раза и громко произнесла то, что ей казалось в этой ситуации наиболее уместным:
– Мы от майора. Груз готов?
Открылся глазок, Веру несколько секунд изучали молча, после чего ответили:
– Нет, все сделать не успели. Договаривались же через три дня…
– Через три дня красножопые прорвутся в Улей! У нас нет трех дней, мать вашу! Майор сказал забрать все, что есть, и я не позавидую вам, тыловым крысам, если его не устроит то количество, которое вы успели сделать.
– Да ладно-ладно, открываю. Мы тут, кстати, тоже уже пятые сутки почти не спим, из лаборатории не выходим…
Как только гермодверь приоткрылась, лежавшие на полу диверсанты, остававшиеся до этого невидимыми для смотревшего через глазок охранника, подскочили. Трех полусонных охранников из числа асмейцев-новобранцев вырубили в течение нескольких секунд. Полтора десятка работников лабораторий согнали в центральный коридор.
Бункер состоял из трех изолированных блоков – жилого, бактериологического и химического. На выходе из химического блока Вера увидела два баллона на колесах, приготовленных к транспортировке из лаборатории, один баллон в это время наполнялся из огромной гермоцистерны, семь пустых ждали своей очереди рядом. Несмотря на то, что внутри этой фабрики смерти перехватывало дыхание от просачивавшихся газов, Вера воспользовалась респиратором только тогда, когда вошла в бактериологическую лабораторию. На нескольких столах, множестве полок, в шкафах и герметичных боксах были разложены, расставлены и свалены в кучи пробирки, колбы, тигли вперемешку с тетрадками и блокнотами работавших здесь людей. Но не это привлекло внимание Веры, и не несколько аквариумов из толстого стекла, где еле двигались зараженные животные. Самая дальняя стена лаборатории была сплошь прозрачной. За толстым оргстеклом в небольшом боксе Вера увидела шевелящихся существ. Она уже таких видела когда-то давно в поселении Ботаники. Это были люди, зараженные мицеоном. На подоконнике с этой стороны смотрового стекла лежал толстый журнал, заполненный мелким почерком на две трети. Открыв последнюю запись, Вера прочитала: «Образец К-12/1: находится в критическом состоянии. Летальный исход необратим, дальнейший ввод препарата нецелесообразен, подлежит утилизации. Образец К-12/2: по-прежнему стабилен, продолжен ввод препарата. Образец К-12/3: отмечен прогресс разрастания мицеона, состояние критическое, введен препарат в количестве 12 ед.». Отлистав назад несколько страниц до записей двухмесячной давности, Вера прочитала: «Серия образцов К-12: К-12/1 – мужчина 35 лет; К-12/2 – женщина 10 лет; К-12/3 – женщина 21 год. Время помещения в бокс и заражения – 12:30. Время первого ввода препарата – 12:40–12:45».
