Возможность приведения заряда в действие двумя способами была предусмотрена в дистанционном приводе-ноутбуке к нему. Эту же возможность повторил и Якубович в своей лаборатории, заменив электронный привод механическим. И в последнее мгновение он понял, что именно сделала Вера до того, как толкнула тележку к нему. Несильный взрыв ранил разлетевшимися осколками корпуса некоторых цестодов и только стоявшего рядом Якубовича разорвал на куски. Если бы этого не случилось, он сообщил бы цестодам, что помещение заражено. Он посоветовал бы всем тщательно помыться, одежду выбросить, а это обиталище оставить навсегда и искать другой цестодиум. Послушай они его советов – многие перенесли бы тяжелую лучевую болезнь, но выжили бы и продолжили свое дело. Однако ничего сказать он не успел, и все цестоды останутся жить в Цестодиуме, будут дышать радиоактивным воздухом, питаться зараженными продуктами и носить на себе наслоения разбросанных взрывом радиоактивных веществ, не понимая, почему у них стали появляться язвы и болезни и почему они начали умирать один за другим.
Впрочем, взрыв и радиоактивный выброс сразу же дурно сказались на цестодах – некоторые потеряли сознание, кого-то тошнило. Только Зозон выбежал за ней в тот момент, когда Якубович еще рассматривал в руках заряд.
Вера бегала по остекленевшим ходам, ища выход, а когда увидела долгожданные бетонные стены, не инкрустированные строителями, там ее уже ждал Зозон. Он разминался, покручивая мечом. Как ни странно, но именно эти до боли знакомые движения напомнили ей того прежнего Зозона, человека сильного и доброго, человека, искавшего истину и старающегося не причинять зла женщинам и детям. Но посмотрев в пустые безжизненные глаза Соломона, она еще раз убедила себя в мысли, что Зозон умер, умер еще в Госпитале. А перед нею разминается труп Зозона, двигающийся труп, унаследовавший навыки того, кто когда-то жил в этом теле.
Сзади слышались крики. Опомнившиеся цестоды выбежали из зала и искали Веру. Наверняка Великие цестоды участвовали в преследовании, а значит, времени у нее оставалось не больше полуминуты. Да и на долгий бой она была сейчас неспособна: сказывалось психическое истощение в борьбе с неустанно стучавшимся в ее сознание червем. Она в три шага разогналась, метнула в Зозона левый секач и упала на спину ногами вперед, проехав несколько метров по скользкому стеклянному полу. Пока Зозон отбивал секач, отвлекшись и не поняв маневра соперницы, Вера оказалась сзади него, быстро вскочила на ноги и нанесла мощный удар по шее вторым секачом. Зозон выронил меч, схватился руками за кровоточащее рассечение, обернулся и посмотрел на Веру. И ей показалось, что в этом взгляде узнавался тот, прежний, настоящий Зозон. Услышав приближающийся топот, Вера подхватила брошенный секач и скрылась во мраке коридора, оставив Зозона дожидаться второй смерти.
Не было ни одного человека, кому выпал жребий выжить в день Последней мировой, для которого случившееся не стало тяжелым психологическим потрясением. Гибель оставшихся наверху близких, осознание безвозвратной утраты прежнего образа жизни, невыносимые условия скученности и пребывания в замкнутом пространстве, голод и лишения первых месяцев обитания под землей, болезни и мор тысяч людей стали причиной стресса для каждого спустившегося под землю. Правда, переживали случившееся по-разному: кто-то впадал в ступор, кто-то – в истерику, одни терпеливо все переносили, другие становились агрессивными, а многие просто сходили с ума. Никогда этот видавший беды народ не оказывался в такой отчаянной ситуации.
Уже в первый день Президент Валерий Иванюк дал распоряжение о создании психологической службы Муоса, в которую набирались выжившие психологи, психиатры, психотерапевты. Трудно переоценить то, что сделали эти люди: наряду со священниками разных конфессий они выводили из тяжелейших депрессий и стрессовых состояний сотни людей, давали им надежду, помогали лояльней взглянуть на те условия, в которых они вынуждены жить. Забывая о том, что они тоже люди, испытавшие не меньшие психологические потрясения, психологи сутки напролет пропускали через себя проблемы чужих людей, и во многом благодаря их самоотверженному труду в первые месяцы и годы Муос выжил, а не утонул в глобальной депрессии или не сгорел в агрессивных вспышках, любая из которых, словно детонатор, могла взорвать толпу, ввергнув всех выживших в агонию всеобщего буйного помешательства.
