Не все психологи выдержали чудовищные нагрузки, груз чужих страхов, маниакальных идей и проблем – многие из них уходили на другие, более спокойные работы, а некоторые и сами сходили с ума. Но зато оставшиеся прошли такую профессиональную практику, которой не было ни у одного специалиста их профиля на протяжении столетий. Нарабатываемый опыт обобщался, успехи в сглаживании конфликтов психологической службой тщательно исследовались, и в дальнейшем испытанные удачные методы применялись другими психологами. Уже вскоре каждый специалист умел быстро устанавливать психологический контакт, по словам, поведению, жестам и мимике тестируемого стремительно определять его психотип, особенности характера и склонности поведения. Особо изучались «полиграфические» методы, позволявшие по внешним признакам определить, говорит ли тестируемый правду или же врет. Ну и конечно, каждый психолог обладал навыками гипноза и нейролингвистического программирования – и это давало значительные преимущества при оказании помощи людям, оказавшимся в критических состояниях.
Шли годы, обитатели Муоса постепенно привыкали к жизни под землей, нуждающихся в психологической помощи становилось все меньше. Но надобность в психологах не отпала – наоборот, их функции все расширялись: теперь они участвовали в отборе кандидатов на важнейшие должности (в Инспекторат и администраторами поселений), поскольку любая ошибка в назначении в критических условиях Муоса могла оказаться пагубной. Психологов привлекали к разрешению конфликтов внутри поселений, к выявлению и пресечению возможного неповиновения, их звали на допросы преступников и бунтарей, они обучали навыкам нейролингвистического программирования и полиграфического тестирования следователей, они участвовали в подготовке военных операций и даже в разработке законов.
С развалом Единого Муоса психологическая служба была сохранена только в Центре. Во времена противостояния с ленточниками именно инспектора-психологи, подключившись к изучению плененных ленточников, достаточно четко определили их особенности поведения, отличающие симбионтов от обычных людей, выявили слабые и сильные стороны зараженных. Тем самым победа в Великом Бою была отчасти и заслугой психологов.
С образованием Республики психологическая служба была укреплена, ей были приданы новые полномочия и функции. Теперь работа специалистов этого подразделения Инспектората мало напоминала то, чем занимались их предшественники в первые месяцы после Последней мировой. Сейчас их главной задачей стало манипулирование сознанием отдельных людей и целых поселений…
– Я бы не советовала тебе сейчас уходить, приступ может повториться в любую минуту; подождала бы еще дней пять, Король не против, – сказала Джессика, не особо рассчитывая на то, что вечно куда-то спешащая пациентка ее послушается.
Вера перебирала содержимое своего следовательского рюкзака, чтобы убедиться, что все на месте. Три дня назад, придя в себя сразу после очередного приступа, она услышала какой-то подозрительный шепот рядом со своей кроватью. Чуть приоткрыв глаза и покосившись, она заметила три курчавые черные головы, владельцы которых увлеченно перебирали вещи в ее рюкзаке, внимательно их рассматривая и строя версии об их назначении. Странная белокожая молчунья-следователь, появившаяся в Резервации, вызвала повышенный интерес со стороны негритят. Сначала они делали попытки завладеть загадочными круглыми пилами, поэтому Вере пришлось держать секачи под слежавшимся тюфяком. А сейчас вот добрались до рюкзака.
– Эй! – окликнула их Вера и тут же пожалела об этом. От испуга трехлетняя девчушка, вздрогнув, выронила только что открытую ею баночку с дактилоскопической сажей, и черное облачко порошка сделало негритят еще чернее. Они закричали и бросились бежать, роняя по пути то, что только что подоставали из Вериной поклажи.
Ревизия рюкзака не выявила недостачи, за исключением баночки сажи. Вера достала зачехленные секачи из-под тюфяка и повесила их на пояс.
– А когда приступы пройдут?
– Я не знаю, – пожала Джессика плечами. – Ты же первая излечившаяся.
