– Сиди. – Катя надавила мне на плечи при моей попытке подняться с места. – Мы не пойдем смотреть на гаргарантов. Ребята потом все расскажут. – Она обошла меня, села напротив и, взяв мое лицо в ладони, поцеловала. Нежно, вкусно, долго… как в первый раз. – И ты мне сейчас тоже все расскажешь. А то последние три дня как будто с другим человеком живу.
И, конечно, я все ей рассказал. Впервые за весь период работы в отделе.
Когда я закончил, было уже совсем темно. Гаргаранты, должно быть, давно улетели. По крайней мере, их протяжных криков с озера слышно не было. А ребята, видимо, ушли обратно в коттеджный поселок, не став нас беспокоить.
– Что-то не сходится, – подвел я итог всему моему рассказу. – Могу допустить, что Шумовский прав и что все четверо, встретившись, по большей части, спонтанно, решили после этого так же спонтанно собраться и махнуть на отдых. Я согласен, что у них, несмотря на различие в профессиях, были общие интересы. Увлечение пресловутым палеоконтактом и стремление его доказать. – Я закурил очередную сигарету и повторил: – Но что-то тут все равно не сходится.
– Что у тебя не сходится? – Катя накрыла мою руку своими двумя.
– Что произошло там? Каким образом четыре совершенно разных человека, которых связывает только этот треклятый санаторий, погибли такой страшной смертью?
– Ты пытаешься найти логичное объяснение, основанное на имеющихся доказательствах.
– Конечно! Я его всегда пытаюсь найти.
– Тогда почему ты пытаешься отбросить в сторону очевидный факт?
– Какой?
– Круги на полях. Ты почему-то рассматриваешь их отдельно.
– Они… – Я пожал плечами, задумавшись на несколько секунд. – Они не встраиваются в систему.
– Они не встраиваются в твою систему. Пока ты рассказывал, у меня сложилось ощущение, что ты рассматриваешь круги отдельно. Как некую декорацию на сцене театра. Хотя декорация является важным дополнением.
– В систему мою они не встраиваются! – зло буркнул я. – А в твою?
– В мою – да.
– Тогда расскажи. А я послушаю.
– Но предупреждаю. – Катя подняла вверх указательный палец. – Моя теория лежит в плоскости бездоказательного предположения. Поскольку имеет точно такой же набор доказательств, как и у тебя. Я просто не скована рамками и могу пофантазировать.
– Я слушаю.
– Только не говори потом, что я сошла с ума. – Катя усмехнулась.
– Ну, ты же знаешь, что с ума только поодиночке сходят, – рассмеялся я в ответ. – По крайней мере, если твоя теория окажется дееспособной и объяснит многое, буду считать безумцами нас обоих.
– Тогда начнем. – Катя стала серьезной. – Ты сам говорил, что круги на полях появляются, в основном, в летнее время на полях, засеянных травой или другими растениями. И что среди множества рисунков выделяются две геометрические фигуры.
– Да. Все верно.
– Буквально час назад Даня показывал нам рисунок, нарисованный ребенком. Давай представим, что и тут рисуют дети. Ведь как бы ни шла эволюция анатомии, психология поведения и формирования личности может быть максимально схожа. И никто не даст руку на отсечение, что в соседней галактике какие-нибудь зеленые человечки в детском саду не сидят и не рисуют картинки. Они могут отличаться размерами, материалом, на котором нарисованы, инструментом и еще кучей других характеристик. Но, по большому счету, это все те же детские рисунки. И выделяются они двумя часто встречаемыми символами только потому, что здесь, у нас, рисуют дети двух разных цивилизаций.
– Почему?
– Потому что… Вспомни наших детей. Когда мальчишки рисуют картинки про войну, что они изображают всегда, при любом раскладе?
– Солдат, – неуверенно ответил я после небольшой паузы.
– Да, – согласилась Катя. – Но они же должны обозначить, что это наши солдаты и что они хорошие. Идут в атаку на подлых фашистов и побеждают их.
– Не могу понять, куда ты клонишь.
– Звездочки они рисуют. На касках и флагах, на танках и самолетах. Причем самым простым, схематичным образом. Одной непрерывной линией. Вспомнил?
– Да, – кивнул я.
– Так же и здесь. У кого-то из детей внеземной цивилизации вместо звездочек – символ их народа, эти три круга. А у другой цивилизации – второй символ.
– Но почему они все рисуют на нашей планете?
– Во-первых, ты не знаешь, где еще они рисуют. Может быть, у них много таких планет, на которых они могут рисовать. Просто мы о них не знаем. Не нашли еще. А во-вторых, если начать фантазировать и дальше, то давай предположим, что наша планета для них – что-то вроде санатория или курорта, где больные дети двух цивилизаций восстанавливаются после лечения. Как раз летнее время: тепло и солнышка много.
– Почему именно на полях?
– Давай предположим, что это – наиболее доступный для детского творчества материал, который легко поддается слабым детским рукам или чем там они рисуют. Ты же трехлетнему малышу не дашь в руки молоток и зубило, чтобы он изваял портрет своей мамы в граните или мраморе.
Я задумчиво хмыкнул.
– То есть, исходя из твоей логики, знаменитые геоглифы на плато Наска в Перу – это рисунки взрослых больных или персонала, присматривающего за детьми?