– Догадался. – Шумовский кивнул. – Теперь мы с тобой знаем, что одна пара из этой четверки уж точно не была случайной. Доцента отправили в командировку для очередного тестирования аппарата сигма-волны. А за ним, взяв отпуск за свой счет, упорхнула его гражданская жена. И не куда-нибудь, а в Трускавец, где на базе одного из восьми санаториев решено было провести испытание. И если бы ты был чуть более расторопен и дальновиден, то давно уже послал бы официальный запрос главному врачу или начмеду на предмет интересующих тебя лиц: проходили ли такие-то граждане с такого-то по такой-то период? И уже через час у тебя перед носом лежали бы четыре санаторно-курортные карты. На гражданских супругов, а заодно и на Широкова, восстанавливавшего в этом же самом Трускавце свое подорванное нервными переживаниями здоровье. А рядом легла бы карта палеогеолога Товмасяна, случайно оказавшегося в одном из двухместных номеров с покойным физиком. И отметки в картах санатория есть у обоих о том, что к ним, помимо бассейнов и грязей, применялся аппарат сигма-волны. При добровольном, осознанном согласии подопытных. А вот дальше как раз идет то, что мне от тебя нужно было. Возможно ли, чтобы за время лечения в Трускавце и проведения опытов все четверо так сдружились, что решили устроить совместный отдых на природе в Краснодарском крае? Эта ситуация, конечно же, возможна, я даже не спорю. Но мне нужны доказательства, что ничто другое не заставило эту компанию разбить палатку там, где никто бы этого делать не стал.
Шумовский замолчал. Молчал он долго, минут пять. Наконец, вздохнул и посмотрел на меня как-то устало. Совсем уже по-стариковски.
– Разочаровал ты меня. Но это и понятно: молодой еще. А я на тебя надеялся. Думал, что повторишь мой путь. С прошлого отдела о тебе такие рекомендации шли. Видимо, рановато тебе. На выходных отдохнешь, а в понедельник передавай дело Попову.
Солнце садилось, отбрасывая начавшие краснеть лучи на высокие заросли желто-серой увядающей травы. Множество пестрящих бликов на водной поверхности небольшого озера из ярко-оранжевых превратились в красно-фиолетовые. Приятно пахло костром, жареными колбасками и душистым чаем, в который Женя добавила мяту и сушеные корки апельсинов. Где-то вдалеке раздался шум проносящегося мимо магнитного состава.
– Прямо как на Земле. – Галя посмотрела в сторону звука. – Давно тут проложили дорогу?
– Нет, – покачал головой Коля. – С полгода примерно. Решено было соединить космопорт Дружный и зону природных источников, где сейчас выстроили санаторий. Там воздух – просто сказка. – Он пыхнул пару раз трубкой, и в воздухе повис душистый запах трубочного табака. – Как в подмосковном Звенигороде среди соснового леса.
– А скоро они прилетят? – спросила Женя, закуривая длинную тонкую сигарету.
– Должны с минуты на минуту. Я пойду караулить их. Вы должны это увидеть. Их брачные танцы – это что-то невероятно красивое! Как будто множество маленьких звезд вспыхивает. У них крылья, когда они танцуют, начинают люминесцировать.
– Не поздновато для брачного периода? – усмехнулась Женя. – Тут же уже осень.
– В самый раз. Они яйца вынашивают целую зиму и только по весне откладывают их. И сидят на них еще месяц или два. Но про это лучше у космозоологов спросить. Я просто знаю, что у них все это долго происходит.
Коля ушел к озеру. На костре закипел чайник, и Галя с Катей начали разливать чай.
– А ты над чем сейчас работаешь? – Даня посмотрел на Катю, которая протянула мне кружку с ароматным горячим напитком. Я поблагодарил и стал греть руки о простой металлокерамический бокал, задумчиво разглядывая сапоги легкого скафандра, на которых уже стали собираться капельки росы. Понемногу воздух свежел.
– Я внедряю технику раннего послеоперационного обезболивания. – Катя встала позади меня, нежно обняв руками за плечи. – Комбинация кубитальной лазерной методики с озонотерапией. А ты?
– Прикладная кинезиология.
– Как дети?
– Хорошо. Выздоравливают. Рисунки дарят. – Даня улыбнулся. Полез во внутренний карман и, достав оттуда вырванный из альбома для рисования лист, протянул его нам. – Сегодня с утра презентовали.
На рисунке был изображен широкоплечий человек с маленькой головой, в старательно закрашенном сером медицинском костюме, с огромными волосатыми руками. Я посчитал: количество пальцев на руках было нарисовано правильно.
– Это что? – Катя наклонилась вперед, с интересом рассматривая абстрактный реализм.
– По всей видимости, это я. По крайней мере, цвет рабочей формы точно мой.
– И размер головы тоже, – вставил вернувшийся с берега озера Николай. – Идемте скорее. Только не шумите сильно. Гаргаранты прилетели. Сейчас начнут танцевать.
Женя, Даня и Галя отправились вслед за Николаем. Было слышно, как Даня продолжает вещать:
– Именно рисование в объеме позволяет тактильным ощущениям и мелкой моторике ребенка быть наиболее эффективными при формировании нервных связей в головном мозге. Помнишь, было время, когда…
– Да тише ты! Спугнешь! – сердито зашипел Коля, и разговор стих.