— Отправляться в Дешту и провести переговоры с послами, — спокойно начал перечислять Ирунг. — Отправить Ролла Рейду вместе с Тини к алтарю Исс, тем самым удалив ее от храма и от племянницы. Окружить храм и не дать пробиться туда Седду. Пока обряд не совершен, ты можешь захватить девчонку, но потом Седда придется убить. Причем так убить, чтобы никто не подумал на тебя.
— Иначе? — поднял брови конг.
— Иначе он убьет тебя, — кивнул маг. — У него будет право на поединок, и ни один воин Скира не остановит оскорбленного тана, даже если его дочь не признана. А пока — следует искать, искать девчонку. Вряд ли Седд будет рядом с ней, но далеко он ее не отпустит. Дешта большой город, но он стиснут крепостными стенами, как и любой из городов. Арух ждет ее там.
— Пока он не слишком преуспел! — прорычал конг.
— Рано или поздно преуспеет, — скривил губы Ирунг. — Но есть еще одно, главное! Этот мед. Это ключ к алтарю. Благодаря ему мы можем найти алтарь и без Тини, и без безмозглых стараний Ролла. Я всего лишь оставлю отметину на бочонке, и все получится. Это дорогой подарок, конг!
— И бочонок сам покатится до алтаря? — нахмурился конг.
— Нет, — усмехнулся Ирунг. — Возьми четверку самых бездарных слуг или самых никудышных воинов, тех, которых не жалко, и отправь с ними бочонок в Дешту. Уверяю, они не довезут его до места. Об остальном я позабочусь.
В ту же ночь четверка слуг, среди которых были старик конюх, хромой ключник и двое седых, любящих выпивку и сон воинов конга, была расстреляна из засады. Твердые руки вытащили из ран стрелы, отнесли тела в овраг и присыпали снегом. На дороге не осталось ни капли крови. Сомкнул потревоженные ветви некогда бальский лес, скрыл следы смельчаков, которым и смелость в этот раз не пригодилась. Ни словом не обмолвились быстрые воины, взяв желанную добычу. Ни поздним вечером в пути, ни ночью возле укромного костра. Только утром, когда их оказалось на одного меньше, тот из них, щеку которого украшал узкий шрам, грязно выругался.
— Как ему удалось уйти? — мрачно спросил один из жрецов, выдергивая из ствола дерева ржавую пику.
— Наговор, — скрипнул зубами щуплый. — Простенький наговор на сон. Вот уж не думал, что на деревенские присказки поведусь!
— За девкой он пошел, — заметил третий, забрасывая на плечо мешок с бочонком. — И думать нечего, за девкой пошел. Что там он на сосне накорябал?
— Пять, — прищурился в утренних сумерках первый. — Пять дней.
— Все понятно, — вздохнул жрец. — До вечера воскресенья будем ждать его у Козлиной башни на краю леса. Все равно без хромого алтарь не найдем.
— Не хромой он уже, — зло процедил щуплый. — Но, правда, живой пока. В город я пойду. Надо ведьме о себе напомнить. Если Зиди голову себе сковырнет, только на нее надежда. Зря, что ли, Эмучи к ней ходил? Помочь должна с алтарем. А если Зиди вернется, и все у нас завершится по обряду, никто меня не остановит, когда я ему глотку резать стану!
— Если только он присказку на сон не повторит, — зло бросил первый жрец.
— Пика-то нужна? — хмуро спросил третий.
— Выбрось! — прошипел щуплый.
— Завтра в Деште будем, — объявила на очередном привале Мэйла. — Вышли уже почти к городу. Думаю, если и была за нами погоня, отстала теперь или на воротах города ждет.
— Ты чего предлагаешь-то? — нахмурился Гуринг. — Боем Дешту брать? Со старым магом и десятью воинами?
— Нет, — улыбнулась Мэйла. — С тобой, всемогущий, я и на штурм корептской деревеньки не пойду. Ты же на части развалишься! Как я перед таном за тебя отвечу? Ждать он нас будет у Дешты, ждать. Если и есть в Скире настоящий воин, то это Седд Креча, и никто иной!
— Ты лучше за девчонку отвечай, — закашлялся простудившийся в лесу Гуринг. — За себя я уж как-нибудь сам голос подам.
— Нет уж, дорогой! — прищурилась Мэйла. — Думай, как в чувство ее приводить будешь, когда Седд об этом попросит.
— Приведу, — огрызнулся Гуринг, сморкаясь в рукав, но на Кессаа посмотрел с опаской.
В последние дни оцепенение окончательно овладело Кессаа. Она даже перестала плакать. Беззвучно подчинялась окрикам, только пальцы ее не слушались, поэтому и по нужде ее все так же отводила в сторону Мэйла, и умывала, и кормила ее тоже она, следя только за тем, чтобы не подавилась и не задохнулась пленница.
— Вот уж на старости за немощной пришлось ходить! — зло ворчала наставница, но сделать ничего не могла.
