— Ну, ты меня удивил, — покачал головой Касс — Беглянка — дочь Седда Креча и племянница Тини. Выходит, родственники они? Тогда понятно, отчего друг на друга как две белки в одном дупле смотрят!
— Плохое у меня предчувствие, старый друг.
За окном покоев мага еще стоял день, но Ирунг уже лежал на высоком ложе и морщился от нежных прикосновений пожилого раба. Уши старика, умасливающего ноги мага целебными мазями, были залиты воском, язык отрезан, поэтому Ирунг говорил без опаски.
— Предчувствие не бывает хорошим, — проскрипел Касс, утонувший в глубоком кресле. — Вот я не один день возле Тини провел — красивая, умная, — но ощущение, что ежа в ладонях держу, ни на мгновение не отпускало! Что же она племянницу-то свою не выручает?
— Тини напоминает мне змею, у которой вместо хвоста еще одна голова с ядовитыми зубами, — пробормотал Ирунг.
— В таком случае ты сам, мой дорогой, змея, у которой три головы! — рассмеялся Касс.
— Неудобно ползать с тремя головами, — отмахнулся маг.
— Зачем же ползать? — удивился Касс — Неужели три головы не способны придумать, как приманить противника к ловчей яме?
— Есть противники, которые и из ловчей ямы способны убить охотника. — Ирунг охнул от неловкого движения раба и зло вытянул его по спине изящной плетью.
Раб вздрогнул и замедлил движения. На спине вздулся свежий рубец.
— Глубже надо копать ловчую яму, — зло прошептал Касс — Колья заостренные вбивать! Змей ядовитых и пауков выпускать на дно! Да камни готовить, чтобы яму эту засыпать, едва враг туда свалится.
— А если враг твой — ветер? — прищурился маг. — Если туман утренний? Как ты их будешь в ловчую яму загонять? Как ты на них будешь змей натравливать да камнями засыпать?
— Это танцовщица-то твоя — туман? — не понял Касс — Или Седд? Тини?..
— Седд не враг. — Ирунг задумался. — С ним другая беда. Я уже давно тебе говорил, я Димуинна конгом сделал не потому, что он мою дочь взял. Я бы уже тогда Седда предпочел. Он хоть и молод еще был, но любого перехлестнул бы, даже нас с тобой. Только он — зверь-одиночка. Он, как юррг, даже самку загрызет, если она после случки замешкается и не убежит! Разве можно с таким крепкое государство ладить? Сегодня поцелует, а завтра голову откусит. Да и Тини не лучше. Только она умнее и опаснее. Но никто из них не туман. И девчонка не туман. Туман в воздухе стоит, ветер в ушах воет, или ты не слышишь?
— Ты все загадками говоришь да присказками, прямо как мой бывший раб — Яриг, — усмехнулся Касс — Ты мне толком-то объясни, что происходит? Считай, уж больше семнадцати лет прошу! Еще при старом конге, отце Седда Креча, тебя спрашивал, зачем приживалку храмовую жрицей храма Сето сделал?
— Приживалку? — усмехнулся маг. — Так слушай же, приятель. Хуже чем приживалку, грязь из грязи достал. Только не я, а прежняя хозяйка. Перед смертью и достала.
— Да ты что?! — оторопел Касс — Не ты ли говорил, что не всякому дар магический боги посылают? Или они дар этот случайно в грязь обронили?
— То мне неведомо. — Ирунг поджал губы. — Зато другое знаю: зеркало Сето выбор сделало. Прямо на Тини указало, лик ее явило.
— Так уж и явило? — недоверчиво скривил губы Касс — Мне, что ли, в храм к Тини по недолгой дружбе напроситься, в зеркало взглянуть? А ну как я там себя с копьем Сади в руке увижу? Тебе покажу, и что? Побежишь Димуинна свергать, чтобы меня на его место поставить?
— Побегу — не побегу, а задумаюсь точно, — поморщился маг. — Ты саму-то Тини не больно слушай. Она даже когда правду говорит, такое ощущение, что приманку в западню укладывает. Получил чудесную мазь на чресла или снадобье в глотку — и радуйся. Только задуматься бы не помешало, с чего это жрица храма снадобьями разбрасывается, которые в сотню раз дороже золота по весу идут?
— Так с чего же? — напрягся Касс.
— Она сейчас к цели своей движется, — процедил сквозь зубы Ирунг. — Оттого ни золота, ни жизней чужих числить не будет. Ты, когда мазь ее получил, скольких девок оседлал? А что она творила тем временем, знаешь?
— Так я и раньше по ночам ее косу на кулак не накручивал! — не понял Касс — Да и кто бы уследил за ней? Что же за цель такая у Тини?
— Не знаю! — отрезал Ирунг. — Почему старуха ее хозяйкой оставила — знаю, а о цели Тини догадываться только могу. Не скрою, когда все это случилось, я тут же в храм прибыл, только старуха уже и слова молвить не могла. Так и померла в тот же день. Покопался я в храмовых записях, тогда Тини сама еще ничего не соображала, нашел кое-какие пометки. Так вот, древнее чем от пяти сотен лет возрастом пергаментов в храме Сето не сохранилось, но и пятьсот лет назад предки Тини в грязи при храме копались. Доля у них была такая, что врагу не пожелаешь, а вот ни в рабство их не продали, ни под корень не вывели. И ведь поколения знать не знали о магическом даре, Тини первая из них такая. Правда, и в Суйку ей первой пришлось сходить…
— Для чего в храме… сберегали эту породу? — удивился Касс — Неужели знали, что проклюнется дар у отростка из гнилого корня? Или жалко было красоту губить?
