— У тебя нет достойных жрецов? — нахмурился Димуинн. — Отчего Арух, который собирал учеников в подворотнях нищих кварталов, может отправить в Суйку Синга, Аиру, Смиголя, а ты никого?
— У меня не было такой цели! — возразил Ирунг. — Зачем? Стена храма ничего не дает магу, кроме уверенности в себе. Но уверенность можно воспитать и другими способами, а вот потерять в Суйке жизнь проще простого. Можно обмануть город умерших на недолгое время, но сладить с ним невозможно! Зачем тратить силы и время на то, чтобы вычерпать море? Одержать вверх над Суйкой не по силам ни Аруху, ни Тини. И уж тем более Зиди. Баль не удастся обмануть Суйку даже на мгновение! Хотя с ним Кессаа — моя послушница. Ты еще не передумал сделать ее наложницей?
— Ты сам виноват, Ирунг! — раздраженно повысил голос Димуинн. — Зачем ты привел меня ночью в храм Сади? Зачем показал, как эта девчонка обнаженной исполняет танец боли над статуей поверженного бога? Не твои ли слова, что прекраснее Кессаа нет не только в Скире, но и во всей Оветте? И, несмотря ни на что, ты все еще хочешь ее убить?
— Завтра мои сыновья останутся в Суйке, — скрипнул зубами маг. — Их везут туда двадцать лучших стражников. Арух дал Аиру на тот случай, если Зиди и Кессаа попытаются пройти через Суйку и затаятся во втором или третьем круге. Я добавил парочку не самых плохих жрецов.
Даже если Кессаа талантливее собственной тетки, она не справится с такой силой.
— Там же Тирух! — с досадой воскликнул Димуинн. — Еще одна надежда Аруха. Ты по-прежнему уверен, что он не сможет остановить Кессаа?
— Тирух талантлив, но слаб, — покачал головой Ирунг. — Такие, как он, напоминают хрустальный сосуд, который рано или поздно можно наполнить восхитительным напитком. Но сколько бы лет сосуд ни восхищал взгляд, он никогда не перестанет быть хрупким. Я не уверен даже в Смиголе, который значительно крепче Тируха.
— Однако Арух ставит на него, — нахмурился Димуинн. — Иначе он сидел бы рядом с ним в той деревне у белых скал.
— Арух ставит на самого себя, — не согласился маг. — Поэтому он в Борке. Тини, кстати, тоже пока там.
— Ты по-прежнему думаешь, что она ни при чем? — Димуинн впился взглядом в глаза Ирунга.
— Она очень сильна, но не сильнее клятвы на крови, — задумался маг. — Хотя я не исключаю, что она втайне от нас хочет избавить племянницу от роли наложницы и именно поэтому подсказала ей этого поводыря.
— Неужели только освобожденный раб, мусор, презренный баль способен был спасти от меня эту девчонку?! — Димуинн сжал виски ладонями.
— Успокойся! — Ирунг сомкнул губы, стирая с лица остатки почтительности перед конгом. — У меня больше причин ненавидеть Зиди, но даже я скажу, что она сделала правильный выбор. Слово баль нерушимо. Не знаю, спасет ли он ее, но не оскорбит — это точно. К тому же, если бы не он, мои сыновья убили бы Кессаа. Но убил их Зиди, хотя и без Кессаа тут не обошлось!
— Ты настолько владеешь собой? — удивился Димуинн.
Ирунг Стейча, самый грозный маг Скира, был бледен, но его перевитые венами руки не дрожали.
— Я пытаюсь владеть собой, — тихо ответил он. — Но сдеру с Зиди кожу, едва он попадет в мои руки.
— А что собирается с ним сделать Седд Креча? — ухмыльнулся Димуинн.
— Седд Креча сказал, что отправляется в Воронье Гнездо. Я сообщил ему о твоем интересе. Он промолчал. Думаю, он не настолько глуп, чтобы предъявлять права на Кессаа, зная, что на нее претендует конг. Но я никогда не поверю, что он отказался от нее, даже если видел танец девчонки с дальней галереи! Думаю, что его Зиди следует опасаться больше, чем всех остальных преследователей.
— Кто еще мог видеть танец Кессаа? — спросил конг.
— Я, — поклонился Ирунг. — И не только потому, что есть поверье, будто однажды та, в которой отыщется хоть капля крови Мелаген, способна призвать в Оветту самого Сади. Это никому не удавалось до сего дня, и у Кессаа не вышло. Ты видел ее, светлейший, хотя бы потому, что не пропускал ни одной танцовщицы. Согласись, моя вина в том, что она ранила тебя в сердце, незначительна. Еще Седд, мои сыновья и их приятель, Лебб, сын Ролла, будущий тан Рейду. Думаю, именно сын Ролла и сболтнул Седду о красавице. Но вот что заставило моих сыновей нарушить закон и привести его в храм, я теперь уже не узнаю. Если только они не пытались заработать таким образом. Не деньги, конечно, — уважение восхитительного Седда Креча!
— Не хотел бы я убивать ни Седда, ни молодого Лебба, — процедил сквозь зубы конг.
— Неужели ты думаешь, что или тот, или другой осмелятся назвать Кессаа женой? — удивился Ирунг.
— Если доберутся до нее, то вполне. — Димуинн уперся тяжелым взглядом в пол. — Молодой Ролл сделает это по глупости, а Седд сделает, потому что так захочет. И тогда улицы Скира будут залиты кровью. Особенно вокруг дома Креча. Она не должна стать чьей-то — только моей, Ирунг!
— Но она может стать жрицей, — осторожно заметил маг.
