— Ах ты ж цукканова отрыжка! — зло проговорил Эрвин, но зверь лежал с сонно прикрытыми глазами, плотно закрытым ртом. Пригрозил: — Выброшу в Лес! Ну-ка, открывай пасть!
Рука чесалась дать упрямцу в лоб, но с порога раздался голос Джолли, веселый, как всегда, но — что необычно — хриплый.
— Что, с кухонной утварью воюешь?
Эрвин оглянулся и сморщился — снова всколыхнулась притихшая боль. Но когда рассмотрел приятеля, не смог сдержаться — рассмеялся, сгибаясь пополам. Всегда такой подтянутый, чистенький и аккуратный, сейчас Джолли напоминал едва вылупившегося дракона: волосы взъерошены и торчат в разные стороны, лицо помятое, а один глаз вообще заплыл. Вот уж кому охота запомнится надолго!
Друг явно обиделся. А Эрвин, всхлипывая от смеха, нарезал снедь и поливал её едкими соками лимона и одуванчика. Со стоном на кухню ввалился Андре, и вмиг стало темнее — он своими плечищами закрывал свет от окна — а его смешной тонкий голос больно ударил по ушам:
— Что тут у вас?
Эрвин обернулся, чтобы посмотреть на друга. Вот кто всегда отличался однообразием во внешности — хмельные соки, бои, недосыпание, тяжелые тренировки — ничто его не брало. Он всегда умудрялся выглядеть свежо, как спелый персик.
Кстати, персик!
— Да вот… Эрвин, цукканово семя, смеётся надо мной, — обиженно проговорил Джолли и схватил тот самый спелый персик, который в воспитательных целях не стал есть хозяин.
Он лишь чуть скривился и вернулся к приготовлению завтрака — жаль, конечно, не попробовать ему сегодня и дольки. Джолли так вкусно вонзал в мякоть зубы и с шумом втягивал сок, там упоённо жевал так долго лелеемую сладость, что Эрвин не сдержал вздоха.
Ну и ладно, подумаешь, сладкое! Зато с друзьями повидался, а такие события, как их прилёт, как совместная охота, как весёлые перебранки и даже эта, одна на всех головная боль, бывают нечасто.
Андре снова пропищал:
— Эрвин, мне бы на башенку связи, а?
— Открыто там, иди.
Когда Эрвин уже выставлял на стол блюда, подтянулся Тимон. Тоже волосы торчком и лицо помятое. Вроде и разные они — один большой и светловолосый, другой сухощавый брюнет, а в дружеской попойке одинаковы.
— Эх, други, как хорошо, что вы прилетели! Пусть наградит вас Лес-Прародитель.
Джолли, явно ещё не отошел от обиды — вот же смешной! — въедливо сказал:
— Мы, вообще-то, не к тебе прилетали, — и Эрвин перестал жалеть о потерянном сладком персике, чью крупную косточку он сейчас вертел в пальцах, — мы прилетели на охоту. Ты тут ни при чём, просто живёшь ближе всех к Полярному острову, а так… Можно было бы и не прилетать.
Эрвин через стол двинул болтуна в плечо:
— Молчи уже, Джолли.
— Да, молчи лучше, — поддержал его и Андре. — Хорошая была охота, мясом запаслись, шкурами.
Эрвин подумал, что ещё и впечатлениями. В последнее время тоска от одиночества одолевала его всё чаще, и такие сборища были отдушиной, редкой, замечательной, дающей отдохновенье не столько телу, сколько его душе.
— Я свою долю выменяю на что-нибудь стоящее, — задумчиво продолжил Андре. Его обычное немногословие пропало то ли от воздействия вчерашних хмельных соков, то ли вдруг захотелось поговорить.
Да, наверное, именно оно, потому что следующие его слова поразили всех.
— Хорошо бы на жену, но не знаю даже получится ли… На следующую сезонную ярмарку хочу попасть. Может и найдется по мне невеста?
Эрвин кивнул, соглашаясь. Не говорить же ему об очевидном? Он и так знает, что даже бесплодная женщина не пойдет в дом такого, как любой из нас.
— А меня маманя никогда не женит, — после персика настроение у Джолли, кажется, улучшилось, и он завёл привычную песню про свою маманю — персонажа когда трагического, а когда и драматического. Вот только в его устах, о каких бы событиях с участием мамани он ни рассказывал, она всегда получалась почему-то персонажем исключительно комическим.
И Эрвин с Андре уже пустили улыбки на лица, ожидая новую хохму про маманю, когда в кухне появился Матвей.
— Эрвин, — позвал он тихо. — Тебе почта. Из Центра.
Ну не болела уже голова, уже руки не дрожали и даже желудок вел себя прилично, а от одного слова «Центр» навалилось всё сразу — и голова, и дрожь, и спазмы в желудке. Недовольно скривившись, Эрвин взял протянутую бумажку и прочитал:
«Я, глава форума, гранд-шеф стейтов Дукс, сим приказываю:
Охранителю Леса Эрвину, живущему за Срединными Альпами, прибыть в Центр для выполнения срочного задания по поимке Зверя и доставке его в мою лабораторию.
Явиться немедленно по получении сей бумаги. Вознаграждение — после успешного выполнения задания».
И Матвей, и Джолли, и Андре смотрели вопросительно, и Эрвин ухмыльнулся.
— Этот цукканов сын, Дукс, вызывает в Центр, предлагает награду за работу. Надо ему изловить кого-то.
