Дознаватель (за кадром):
– Что вы почувствовали, когда это произошло?
Мужчина:
– Я не помню (медленно качает головой). Простите, не могу точно вспомнить… это было ужасно (молчание). Мне очень жаль. Я не хочу это вспоминать.
Дознаватель:
– Согласно внутреннему отчету, вы считаете, что ваша галлюцинация была связана с той, которая возникла у противника?
Мужчина:
– (Смущенно) Не могу сказать точно. Я не понимал, что я вижу. Я ощущал ужас, ярость, злобу, направленные на моих братьев, будто они… будто они на стороне зла на самом деле. Я даже захотел убить их, всех.
Дознаватель:
– Вы это сделали?
Мужчина:
– Нет! Конечно же, нет! Ни за что… (снова неуверенно). Быть может, мне это все привиделось.
Солдаты его подразделения сообщили о его неадекватном поведении, и его насильно отозвали с фронта и отправили в госпиталь на психиатрическое обследование, после чего его уволили в запас по медицинским показаниям.
Дознаватель:
– Сейчас вы не испытываете последствий того воздействия?
Мужчина:
– (Молчит, тяжело дышит.) У меня до сих пор кошмары, время от времени. Врачи мне сказали, что это ПТСР… но я знаю, что нет. Вы что-нибудь читали у Лавкрафта? Про Ктулху? Вот такие у меня кошмары (учащенное громкое дыхание). Тьма, хаос, мерзость – будто у тебя в мозгу кто-то сидит и рвет тебя на части. Речь не о физической боли, ее нет. Просыпаешься и видишь за окном бескрайнее небо, полное звезд, – это оно открывает свои глаза. Оно смотрит на меня, все время. Знаете, каково это? Знаете, мать вашу?
(Камера делает увеличение: артерии на шее мужчины пульсируют. Потом все чернеет.)
Через три недели после этого допроса Дэвид М. Фридман, сержант армии США в отставке, был найден мертвым в своей квартире. Он выстрелил себе в рот. Ему было 38.
Скотт остановил видео, чтобы немного успокоиться. За столь короткое время он получил куда больше информации, чем ожидал.
Мими пропала. В палате реанимации никого не было.
Кайцзун бросался на охранников у дверей, будто безумный, но в ответ получил лишь безразличные ответы и пожимание плечами. Ринулся вниз по лестнице, ему сдавило грудь от нехорошего предчувствия, точно так, как в день их несостоявшегося свидания; если он снова потеряет Мими, это будет уже навсегда. Перед входом в больницу ее тоже не было. Пациенты, из тех, что встали пораньше, прогуливались с теми, кто их навестил, и утренний солнечный свет подчеркивал их бледность.
Кайцзун в отчаянии пытался найти в своей памяти хоть какую-то информацию, которая помогла бы ему связаться с Мими. Пожалел, что смирился с фундаменталистскими верованиями родителей и не сделал себе протезы дополненной реальности. И тут увидел Мими в столовой. Она с аппетитом завтракала. И была не одна. Напротив нее, спиной к Кайцзуну, сидел мужчина.
Слишком знакомая могучая фигура. Сердце Кайцзуна заколотилось как бешеное. Перед его мысленным взором мелькнула жестокая улыбка на лице Ло Цзиньчена.
Он подошел к столику и стал посередине, между Мими и Ло. Поставил руки на стол и гневно поглядел на мужчину, ясно давая понять, что не беспокоится о последствиях своего поведения.
– Кайцзун! Почему бы тебе не присесть и тоже не позавтракать? Я сказала, что голодна, и Дядюшка Ло предложил отвести меня поесть.
Мими невинно глядела на него. К уголкам ее рта прилипли рисинки, которые двигались вверх-вниз, пока она жевала.
