– Я Сэйсен Судзуки, грешница, изобретшая КНБ.
В этот день шестьдесят лет назад мой жених Хидео Кубоку погиб в морской битве. Его трагическая гибель побудила меня сделать неправильный выбор: я сочла, что смогу сама прекратить ужасы войн. Как всем вам известно, я приехала в Соединенные Штаты, училась, получила ученую степень, начала сотрудничать с военными и изобрела КНБ. Они говорили мне, что благодаря моему изобретению остались в живых тысячи и тысячи солдат, что они получили шанс вернуться с поля боя домой, к своим любимым.
Они говорили правду, и они лгали одновременно.
КНБ вызывал необратимые изменения в психике, воздействуя на рецепторы нервных окончаний мозга. Выжившие весь остаток жизни провели в прочных тенетах безумия, ужаса и галлюцинаций. Я пыталась исправить свою ошибку, но уже слишком поздно. Я раскаиваюсь в своих грехах и прошу прощения у всех жертв.
Я также обязана покаяться в грехах и испросить прощения у всех, кто стал объектом экспериментов, тех, кто был искалечен или погиб в результате этих экспериментов. Вы уже заплатили цену за совершенные вами преступления и совершенно не заслуживали тех мучений, которые я на вас навлекла. Важно не то, что я совершила зло, желая сделать добро. Зло есть зло. Или, возможно, это зло жило в моем сердце, желая отмщения, но прикидываясь добром, и в результате случилось то, что случилось. Я не знаю, честное слово… простите, но все, что я могу сказать, – это что мне очень жаль.
Старая женщина низко склонила голову; складки кожи на ее шее ниже затылка растянулись, будто тонкая кожа под крыльями птицы.
– Сегодня годовщина смерти моего жениха, и сегодня день моего упокоения. Я надеюсь, что моя смерть, как бы незначительна она ни была, скажет каждому, что война уничтожает не только тело, но и душу. Да упокоятся с миром все наши души.
Она еще раз улыбнулась и нажала кнопку на автоматическом инжекторе. Зеленый огонек замигал быстрее, стал желтым, потом красным, а потом погас.
Сэйсен Судзуки сделала глубокий вдох и закрыла глаза, будто наслаждаясь потоком химического вещества в ее жилах. Ее лицо, иссеченное невзгодами жизни, быстро менялось, так, будто каждая морщинка на нем разглаживалась и исчезала. Она внезапно открыла глаза и поглядела выше объектива камеры. Ее лицо просияло от радости встречи с дорогим другом после долгой разлуки. Она тихо заговорила по-японски.
–
Мой милый Кубоку, парящих жаворонков выше, я в небе отдохнуть присел, на самом гребне перевала.
Она снова закрыла глаза, будто засыпая, ее грудь вздымалась все медленнее, а потом перестала, и ее оболочку будто покинуло нечто бесформенное. Словно марионетка, у которой обрезали нити, Судзуки медленно падала под действием силы тяготения. Ее благородная голова склонилась, а затем и все тело обмякло, осев в кресле.
