– Не вижу ничего смешного, – мрачно проронил капитан. – Знаете, что они сейчас делают? Они вырезают охрану на платформе, активируют мегабластеры, а потом разнесут нас в клочья! А этот мерзавец просто тянет время, чтобы дать им возможность сломать систему и активировать станцию! Вот зачем они причалили к платформе!
– Ох ты ж черт!.. – только и сумел сказать второй помощник, не переставая разгонять по местам боевые торпеды. Здесь это делалось виртуальной клавиатурой – корабль хоть и крепкий, но старенький. Модифицировать его никто не собирался. По крайней мере пока. Так что управление вооружением у него с клавиатуры.
Крейсер полыхнул голубым пламенем со стороны кормы и на максимальном ускорении пошел вперед, на расстояние эффективной стрельбы из бластеров. Так, чтобы не слишком приближаться к противнику, обладающему неизвестной боевой мощью, но и не так далеко, чтобы плазмоиды размывались болтающейся в космосе пылью и метеоритами.
Вблизи планет в планетных системах всегда полным-полно космического мусора. Начиная от естественного – пыли и камней, и заканчивая делом рук человеческих, особенно той дряни, что осталась болтаться на орбитах во время последней войны. Обломки кораблей, станций, осколки снарядов – чего тут только не было. Даже трупы и части трупов. Попробуй разыщи в космосе тело пилота, выброшенное из разбитого истребителя! Вот и болтаются в космосе непогребенные, словно проклятые за то, что участвовали в убийстве себе подобных.
Торпеды, громадные цилиндры с тупыми закругленными концами, ушли вперед мягко, без каких-то визуальных эффектов, выброшенные из аппаратов гравитационными пускачами. Часть пути – бóльшую часть пути – они проделают без включения двигателей, как пули, выстреленные из старинного порохового оружия. И лишь тогда, когда приблизятся к чужаку, включат движки и рванутся на него с максимальной скоростью, обходя по дуге с разных сторон. Так больше шансов, что их не заметят и не уничтожат на подлете.
Крейсер застопорил движение, благо, что чудовищные ускорения, способные размазать по стенам корабля весь экипаж внутри звездолета, не ощущались совсем никак (слава антигравитационным компенсаторам!), и завис, готовый мгновенно прыгнуть вперед, назад или в сторону, согласно обстоятельствам. Торпеды, невидимые визуально, но отмечаемые на следящем экране, неслись вперед и вот засияли вспышками планетарных движков.
Еще несколько секунд торпеды по дуге стремились к сверкающему диску, сопровождаемые взглядами людей, замерших в предвкушении взрыва.
Все это время шаргион не подавал признаков жизни. Ни защитного поля, ни мерцания планетарных движков. Было опасение, что корабль попробует уйти в подпространство, сбежать, но, скорее всего, он не решится это сделать вблизи от больших масс материи. Станции, крейсер, планета, которая виднелась «под ногами», – стартовать на маршевых генераторах в таких условиях было бы чистым самоубийством. Риск оказаться где-нибудь посреди звезды или в центре планеты – рассчитать маршрут прыжка было практически невозможно.
Наконец экраны потемнели, не до конца, но так, чтобы глаза людей не ослепли от невыносимо яркой вспышки. И тут же ударили бластеры.
Плазмоиды не похожи на пули или капли. Нечто среднее между снарядом и потоком света – вот что такое плазмоид, зародившийся в фокусе бластера и выброшенный в сторону цели огромным параболоидом, скрывавшимся до тех пор за стальной мембраной звездолета. Со стороны это выглядело именно так – открывается мембрана, над чашей бластера загорается легкое, почти незаметное свечение, а потом… ррраз! И от корабля протягивается шнур света, упирающийся в мишень! А потом… потом мишень превращается в обугленную груду железа, в которой быстро гаснет отсвет раскаленного металла.
Или не превращается, а вспыхивает голубым светом, и шнур смертоносного огня обтекает мишень, как вода обтекает гранитный камень, не причиняя ему никакого вреда. Почти никакого вреда.
Как, впрочем, и ожидалось, торпеды не уничтожили чужака. Увы, удары бластера тоже. Вместо того чтобы окутаться полем энергетической защиты, он буквально поглотил плазмоиды, коснувшиеся тела звездолета. Поглотил и в ту секунду, которая требовалась крейсеру для того, чтобы вытянуть энергию из накопителей и подготовить новый выплеск плазмоидов, нанес свой удар!
Крейсер затрясся. Экраны тут же погасли, сделавшись черными. Все почувствовали, как в рубке корабля уменьшилась гравитация, исчезнув затем насовсем. Даже свет – и тот, моргнув, стал тусклым. По корпусу крейсера прошла ощутимая вибрация – ее почувствовал каждый, но только знающие, те, кто разбирался в механизмах корабля, поняли: еще немного, и начнется разрушение его узлов и генераторы защитного поля работают на пределе и вот-вот откажут.
