Кин, яростно выпучив глаза, сжался как пружина, и словно бы исчез, а через мгновение на том месте, где он стоял, появилась глубокая вмятина. Ещё через долю мгновения в сторону Дэвида и Амарока, ударил направленный, как показалось Шепарду, поток ветра. Сзади закричала Зери и ещё сильнее прижалась спиною к стене. Чуви отбросило к клеткам, заставив его выкинуть назад руки. Он, взволновано выпучив глаза, присвистнул. Дэвида тоже отбросило в сторону клеток, а вот Амарока подхватила невидимая сила. Она, придавив его к земле, протащив через весь коридор, оставляя после себя рытвины в полу, с силой стукнула его затылком об противоположную стену. Дэвид моргнул, и увидел, что на Амароке восседал пылающий яростью Кинтаро и, схватив того за шею, со всей силой его тряс, приговаривая свирепым визгом:
— Живо удали! Удали! Живо! Удали! Удали, сукин сын! УДАЛИ, МАТЬ ТВОЮ, ТЫ СУКИН СЫН!!!
— Прекращай истерику, Кин. Он так не сможет ни отослать, ни удалить, — громким, но спокойным голосом предупредил Чуви. Он, закурив сигарету, не спеша вышел в коридор, но Кинтаро, вновь проигнорировав его, продолжил трясти Амарока, что начал синеть и покрываться пеленой регенерации. Чуви тяжело вздохнул и с просьбой в глазах посмотрел на Зери. Та сначала испугано округлила глаза, но потом, глубоко вздохнув и поджав губы, тихо произнесла:
— Кин, что ты делаешь!?
Кинтаро резко замер, а затем его руки расслабились и выпустили шею Амарока. Вендигиец, опустив голову на пол, начал хрипло кашлять и хватать воздух. Кинтаро не обратил на страдания своего друга никакого внимания. Вместо этого он медленно повернулся к Зери и смущённо, выпучив глаза, произнёс:
— Зери? А ты что здесь делаешь?
— Я пришла залечить тебе раны! — пождав губы, и отводя взгляд, ответила девушка. — Даже удалось для тебя раздобыть регенератор, а ты здесь вот, что устроил!
— А что я устроил? — обиженно произнёс Кин, также отводя взгляд в сторону. — Я просто не хотел, чтобы…
— Чтобы люди не узнали о том, что ты можешь быть сентиментальным и заботливым человеком, а не только машиной для убийств и жутким бузотёром? — ответил Чуви, подходя к Кинтаро и Амароку, — Люди и так знают, что ты лучше, чем пытаешься казаться.
— Но…
— Прекращай! Ты ещё ребёнком умудрился спасти от неминуемой смерти сотни людей! А затем ты всем им нашёл дом и работу. Здесь — в Пагодах! В квартале беженцев тебя уважают куда больше, чем Ивара или госпожу Яирам! Это многого стоит, а ты вместо этого устраиваешь драки по всякой мелочи. Вот, как вчера, к примеру.
— Они вели себя, как свиньи! Дети и даже подростки не должны так себя вести! — насупившись, возразил Кинтаро. — И они не знают, что такое голодное детство!
— Конечно, не знают, но пусть им вправляют мозги их родители, иначе им вправим я и Старик. В общем, не мне это говорить, но перестань вспыхивать, как спичка из-за глупейших провокаций.
— Хорошо, но пусть тогда Ам уда…
— Эй, Кин! — послышался снизу всё ещё хриплый голос Амарока. Кинтаро, забыв о том, что он всё ещё сидит на груди друга, посмотрел на него, а затем почувствовал жгучую боль в виске. В его голове словно вспыхнула целая связка динамита, а мир погряз в яркой вспышке света. То был удар кулаком Амарока, и Кинтаро отлетел и врезался в стену. Зери вновь вскрикнув, подбежала к Кину и начала его осматривать.
— Кин, ты грёбанный придурок! — заорал Ам, поднимаясь. — Дослушай для начала, а потом уже нападай! Конечно, я собирался их удалить! Я могу быть мудаком, но так, ради хохмы! Ты понимаешь, что мог меня убить, если бы не Лицензия?
— Прости! — слабо, но искреннее произнёс Кинтаро, держась за висок и смотря на друга взглядом провинившегося щенка. — И за вчерашнее тоже прости. Я хотел за это извиниться, позже, но…
— Прощу, но только после того, как ты накормишь меня своей фирменной лапшой! — усмехнувшись, не дал договорить ему Амарок, потирая шею. — Я лишь сейчас понял, что со вчерашнего дня ничего не ел.
— Это мы запросто! — расслабившись, ответил Кинтаро…
— Это тебе, Ам: двойная порция джитукуанской лапши по моему фирменному рецепту! — с льстивой заботой, произнёс Кин спустя пятнадцать минут, переодевшись в серые шорты и рубашку и ставя на широкий и очень низкий стол гостиной первую из пяти пиал. В них плавала толстая сероватая лапша в ароматном мясном бульоне с рублеными овощами. Дэвиду этот запах напомнил баранину, но что-то в нём было неестественное, химическое.
— Вот теперь, ты прощён надолго, дружище! — возвестил Амарок, подхватив палочками горсть лапши и с аппетитом запихнув его в рот.
— Вот и замечательно! — растянувшись в улыбке и беря с подноса вторую пиалу, весело сказал Кин, а затем, резко помрачнев, спросил Ама. — Ты точно удалил фото?
— Удалил, удалил, могу дать тебе мою Паутину, чтобы ты убедился, неверующий ты человек! — произнёс Ам после того, как с трудом переживал и проглотил большой кусок мяса.
— Ты настоящий друг! — вновь просиял Кинтаро и поставил лапшу напротив Чуви, — А вот это нашему лучшему бойцу, которому я когда-нибудь обязательно набью зубастую наглую рожу!
