— Ничего страшного. Я даже думаю, что для моей Ханы это будет капельку поучительно, — девушка выдернула свою руку из его руки, отвернулась от него, поджав губы. — Но не будем об этом. Знаешь, если честно, мы знаем куда больше остальных, что произошло в тот день, когда ты встретился с Чуви. Не напрягайся ты так. Я и Хана хорошо умеем хранить секреты. Хотя твоя тайна и так трещит по швам. Как бы ни было, но мне вот, что интересно. В тот день ты столкнулся с одним из моих земляков. Яркий пример во что мог превратиться мой народ, если бы не раскрыли секту Сети, но не суть. Дело в том, что после ты использовал умения прометейца в связке с талантами сильвийца. Я знаю, на что ты способен и даже больше. Зная, насколько способности сильвийцев и прометейцев переплелись и смешались, я не удивлён, что ты приобрёл талант в управлении неживой материальной энергии. Но, к примеру, откуда у тебя способности хатиманца и настолько мощные?
— Один из моих воспитанников был на половину, может меньше, а может и больше, хатиманцев, — ответил Дэвид, взяв в руки вилку и начав её рассматривать, крутя пальцами. — Но он до конца не понимал свой внутренний потенциал, а я умею раскрывать его и не жалею, что не помог ему его раскрыть в должной мере. Иначе я, возможно, и не был сегодня здесь среди вас. Сила хатиманцев действительно впечатляет, но не меньше меня поразили способности прометейцев и без крови сильвийцев. Не удивительно, что осириссийцы стремятся поработить твой народ.
Дэвид приподнял вилку перед собой, и та превратилась в серебряную розу. Дети пришли в неописуемый восторг. Кротос отнёсся к этому с вежливым хладнокровием, захлопав в ладоши, а затем, с налётом грусти, сказал:
— Да, в твоих словах много правды. Дар моего народа даже нас самих пугает, а особенно если вспомнить о том, что наши прародители, прометейцев и сильвийцев, сообща нанесли, казалось бы, непобедимой армии Осириса сокрушительное поражение, то нам действительно есть чем гордиться. Но я и сейчас горжусь своим народом, пусть он и переживает не самые лучшие времена. Но в тоже время меня забавляют слухи и легенды, которые нас окружают. Самая любопытная из них та, где мы будто можем силой мысли создать что-либо из ничего, из воздуха. Но это абсолютно не так! Нам необходима основа, которую мы сможем изменить. И лишь не многие из нас, по крайней мере, такие были ранее, могли создавать всё, что угодно, имея в руках один единственный камушек. Большинство же прометейцев специализируются на определённых сотворениях. Особенно многочисленным оказался полис архитекторов. Они же пострадали меньше прочих, благодаря своим талантам создавать как величественные дворцы и башни, так и сносные хижины. Мой отец был одним из архитекторов, но вот я, наверное, во многом из-за того, что моя мать была сильвийкой, выбрал совершенно иное ремесло. Я оружейник.
— Оружейник, — протянул Дэвид, задумавшись. — Значит, ты можешь создать любое оружие из малого?
— Совершенно верно, — согласился Кротос. — Но если быть точнее, то больше всего мне нравится создавать различное огнестрельное и лазерное оружия и в особенности, — прометеец достал из кармана жилета пулю, и она в его руках превратилась в… — винтовки. Это мой любимый вид оружия.
— Любопытный выбор, и очень полезный для выбранной тобою стези, — спокойно ответил Дэвид и тут его внимания привлёк мальчишка, самый старший из всех. Он был прометейцем и смотрел на Шепарда взглядом полный ненависти. Дэвида это настолько удивило, что его брови приподнялись, и он обратился к юноше:
— Чем я тебя мог обидеть, юноша?
— Ты — вор! — словно ожидая этого, поднявшись с места и сжимая кулаки, обвинительно выкрикнул мальчишка. Прочие дети испугано посмотрели на своего старшего брата. Чуви, что до этого сидел со скучающим видом и игрался с салатом, выпрямился и начал смотреть то на Дэвида, то на мальчишку серьёзным взглядом. Кротос нахмурился и уже хотел силой усадить мальчишку, но инициативу перехватила Хана.
— Леонидис! — прогремел на весь сад властный голос девушки. Мальчик вздрогнул, но посмотрев на Хану с вызовом, ответил ей:
— Но он действительно вор! — Леонидис посмотрел на Дэвида с ещё большей ненавистью, к которой прибавилась толика презрения. — Он не умеет ничего, кроме того, что воровать другие силы и использовать их лишь себе во благо. Он ничем не лучше осирисийцев!
Хана уже открыла рот, чтобы успокоить юношу силой голоса, но Шепард её опередил. Он поднялся, снимая перчатку с правой руки. Он протянул руку мальчишке. От этого жеста юноша потерял часть своей дерзости.
— Скажи мне, Леонидис, — не свойственным ему мягким голосом, заговорил Дэвид. — Тебе приходилось учиться играть на фортепьяно? Слышал об этом музыкальном инструменте?
— Слышал, но не учился, — мрачно буркнул мальчишка, с опаской смотря на руку Шепарда.
