Однако, отказываясь поощрять немецких националистов, Муссолини с удовольствием дал серию интервью видному немецкому литератору Эмилю Людвигу, хотя некоторые итальянские фашисты уже писали о нем «Абрам Коган, именующий себя Эмилем Людвигом». К тому времени Людвиг опубликовал очень удачные и пользовавшиеся успехом у читателей биографии Наполеона и Бисмарка. У него было два интервью с Муссолини в марте 1929 года, затем несколько более длинных бесед между 23 марта и 4 апреля 1932 года. Его книга «Беседы с Муссолини» была опубликована в том же году на немецком языке и позже в английском переводе, а также, с незначительными сокращениями, на итальянском (издателем Мондадори в Милане).
Муссолини принял его в Палаццо. Венеция в огромном зале XV века, называемом зал Маппамонди (то есть Глобусный зал, потому что первый в мире глобус был установлен именно здесь). Муссолини сидел в торце комнаты за письменным столом у окна. Когда посетители входили в зал и начинали свой долгий путь к нему, он поднимался из-за стола и шел им навстречу. Муссолини, одетый в строгий темный смокинг с черным галстуком, каждый день уделял Людвигу час своего времени. Незаконченное интервью продолжалось на следующий день в назначенный час.
Остальное время Людвиг проводил, знакомясь с различными аспектами жизни Рима при фашистском режиме. Когда он отправился на премьеру новой постановки оперы Доницетти «Дон Паскуале», то заметил, что туалеты присутствующих в зале дам более элегантны и роскошны, чем на премьерах в нью-йоркской «Метрополитен» или парижской «Гранд-Опера». Как-то ему довелось побывать на ленче с Бальбо в столовой министерства авиации, и он сравнил своивпечатления с московскими, когда он был в столице СССР и питался в правительственных столовых. Там он обратил внимание, что чиновники сидели по группам в зависимости от своего ранга в министерстве и партии. Групп было три, причем лица более высокого ранга получали больше и лучшую пищу, чем другие. В столовой же министерства авиации в Риме все сотрудники сидели вместе и ели одно и то же, причем более высокие чиновники платили семь лир, а все другие — две лиры.
Муссолини и Людвиг беседовали о жизни Муссолини, его идеях, книгах, которые он читал (Данте, Байрон, Леопарди, Ницше), о том, что он любит некоторые места в вагнеровских «Тристане и Изольде», «Тангейзере» и «Лоэнгрине», но терпеть не может «Парсифаль» и предпочитает всем композиторам Бетховена. Они говорили о великих исторических личностях: Бисмарке, Наполеоне и Юлии Цезаре. Когда Людвиг заметил, что Муссолини часто сравнивают с Наполеоном, дуче ответил, что сравнение это ошибочно, так как Наполеон положил конец революции, а он начал ее. Однако он не отрицал, что восхищается Наполеоном, и рассказал, что был соавтором пьесы Джоакино Форзано о Наполеоне во время Ста дней, «Кампо ди Маджио» («Майское поле»), поставленной в римском театре «Арджентина» 20 декабря 1930 года. В ней рассказывалось об усилиях Наполеона обрести поддержку французских либералов против объединенных армий союзников, даровав стране либеральную конституцию «на майском поле» 1 июня 1815 года. Мораль пьесы состояла в том, что это было ошибкой Наполеона, потому что, по версии Муссолини, либералы после Ватерлоо предали его, а верными остались только солдаты-ветераны.
Муссолини поделился с Людвигом, что преклоняется перед Юлием Цезарем. Это было отходом от традиций Рисорджименто. Так, например, Мадзини превозносил убийцу Цезаря — Брута, считая его справедливым тираноборцем. Людвиг поинтересовался у Муссолини: не стремился ли он походить на Цезаря? Муссолини ответил, что в какой-то степени это верно, но добавил, что Цезарю следовало бы заглянуть в бумагу, поданную ему на мартовские иды, в которой содержались имена заговорщиков, намеревавшихся его убить. Далее беседа снова перешла на Наполеона.
Людвиг заметил, что многие упрекали Наполеона за то, что он расстрелял герцога Энгиенского. Муссолини возразил, что это так же абсурдно, как ставить в вину Цезарю то, что он казнил побежденного вождя галлов Верцингеторига. Великих людей нельзя обвинять в отдельных преступлениях.
Людвиг и Муссолини коснулись также вопроса об антисемитизме. «Антисемитизма в Италии не существует, — подчеркнул Муссолини. — Итальянцы еврейского происхождения показали себя хорошими гражданами, и они храбро сражались на фронте».
