Как всегда, беспокойство британцев по поводу того, что хочет сделать Муссолини, было удовлетворено сенатором Сальваторе Контарини, который был первым секретарем итальянского министерства иностранных дел. Этот профессиональный дипломат, по мнению британского и других иностранных правительств, был оплотом респектабельности и умеренности, он оказывал на Муссолини положительное влияние. Однако сослуживцам в итальянском министерстве иностранных дел он таким не казался, так как имел взрывной характер. Так, в своем кабинете он мог швырнуть документы на пол, а когда помощник нагибался, чтобы их поднять, дать ему пинка под зад. Таких поступков его шеф — министр иностранных дел, то есть сам Муссолини, никогда не совершал. Однако его подчиненные иногда жаловались, что Муссолини абсолютно не проявляет интереса к ним как к личностям. Когда они возвращались в министерство после отпуска или пребывания за границей, он никогда не спрашивал, как они провели время.
Осложнения, возникшие у Муссолини с Югославией и Грецией, разрешились неожиданно удачно для Италии. А произошло это так. Когда Албания в 1912 году стала независимой от Турции, возник спор между Албанией и Грецией относительно точного прохождения разделяющей их границы. На время Первой мировой войны этот вопрос был отложен, но его снова подняли в 1921 году в Лиге Наций на конференции послов ведущих союзных держав (Англии, Франции, Италии и Японии). Для решения этой проблемы в ноябре 1921 года была создана совместная греко-албанская комиссия во главе с итальянским генералом Энрико Теллини.
Утром 27 августа члены комиссии выехали на трех автомобилях из Янины в Греции в Санти-Каранту, расположенную на территории Албании. Албанцы ехали в первой машине, а Теллини и другие итальянцы спустя несколько минут за ними — во второй, а греки еще через несколько минут — в третьей. Албанцы первыми достигли Зети, расположенного в четырех километрах от границы с греческой стороны, где дорога шла через лес, и проехали без помех, но, когда спустя несколько минут туда прибыли итальянцы, дорога оказалась перегороженной поваленными поперек деревьями и ветками. Итальянцы остановили машину, и некоторые вышли из нее, чтобы убрать препятствие. В этот момент по ним открыли огонь. Теллини и четверо других итальянцев были убиты. Это произошло почти за час до того, как подъехал автомобиль с греческими представителями, которые и обнаружили тела погибших.
Когда известие об этом убийстве достигло итальянского правительства, было немедленно объявлено, что это дело рук греческих бандитов и что греческие государственные чиновники в Янине являются соучастниками преступления. Естественно, возник вопрос: почему третий автомобиль, в котором ехали греческие представители и который должен был следовать за итальянцами в интервале в несколько минут, прибыл на место происшествия через час? Рассказ о том, что машина задержалась из-за дорожного происшествия вскоре после выезда из Янины, или о том, что следы убийц ведут через границу и, следовательно, то были албанцы, а не греки, итальянское правительство считает сказкой.
В 8 часов вечера 29 августа итальянский посол в Афинах предъявил греческому правительству ультиматум. Он потребовал, чтобы греческий главнокомандующий принес публичные извинения за совершенное преступление, а все члены греческого правительства приняли участие в похоронах погибших итальянцев; чтобы греческий флот отсалютовал итальянскому флагу; чтобы убийцы были схвачены в течение пяти суток и приговорены к смертной казни, а также чтобы Греция выплатила итальянскому правительству компенсацию в размере пятидесяти миллионов лир. Итальянские требования должны быть приняты в течение 24 часов, а компенсация выплачена в течение пяти дней.
За час до истечения срока ультиматума, в 7 часов вечера 30 августа, греческое правительство приняло большинство итальянских требований, но разъяснило, что, согласно греческим законам, судьи решают вопрос о применении смертной казни в случае убийства по своему усмотрению. Так что заранее никто не может гарантировать, будут ли приговорены к смерти убийцы итальянских офицеров. Греки такжезаявили, что компенсация в пятьдесят миллионов лир слишком велика, и предложили, чтобы ее размер был установлен Лигой Наций.
