На рассвете 3 октября 1935 года Италия начала войну в «ультрасовременном стиле», как и полагалось передовому фашистскому государству – с массированных авианалетов. Удары с воздуха по практически не имевшему ПВО противнику – что может быть слаще? Разве Италия не родина доктрины воздушной войны? Обложки газет украсились портретами бравых пилотов Витторио и Бруно Муссолини, а многочисленные статьи рассказывали о том, как легко итальянская авиация расстреливает целые толпы эфиопов, для подавляющего большинства из которых это были первые увиденные в их жизни самолеты.
Вообще-то, массированными эти удары можно было считать только в рамках тогдашних реалий – на деле, конечно, несколько сотен «бомбовозов» производили не столько материальный, сколько моральный эффект – беззащитные для ударов с неба эфиопские войска подчас попросту разбегались, не выдерживая постоянных налетов. Особенно эффективными такие воздушные атаки стали на завершающем этапе кампании, когда армии Хайле Селассие уже не могли выдерживать боев с итальянскими войсками. Особенно эфиопских солдат пугали зажигательные бомбы, при помощи которых итальянцы выкуривали противника из лесистой местности или отрезали ему путь к отступлению – в холмистой и горной африканской стране дорог было совсем немного, что многократно увеличивало эффективность итальянских ВВС.
Но у этой «эффективности» обнаружилась в скором времени и обратная сторона. Авиация с самого начала использовалась для ударов по гражданским объектам – не только городам, но и просто по скоплениям людей. Хвастовство о толпах эфиопов, расстреливаемых на бреющем полете из пулеметов, носило буквальный характер. Иногда атакам подвергались и объекты Красного Креста. Помимо этого, итальянская авиация была ответственна за, пожалуй, наиболее отвратительный элемент той войны – химическое оружие. Чуть ли не с первых дней военных действий итальянцы использовали бомбы со слезоточивым газом, а также бочки с ипритом, разбрасывая их на определенных участках, чтобы сделать их непригодными для обороны. Поначалу химическое оружие применялось достаточно редко и бессистемно, но уже к концу 1935 года итальянцы все чаще обрушивали его на эфиопов – не только на фронте, но и в тылу. Настоящее же, массовое, применение химического оружия начнется в 1936 году, когда Муссолини решит, что без этого Италии не удастся быстро добиться поставленных задач. К такому выводу дуче придет после разочарований первых месяцев войны.
Де Боно оказался слишком пассивным, слишком медлительным – по мнению дуче. После первых успехов осенью 1935 года, когда главной итальянской группировке удалось без особых помех прорваться в Эфиопию на глубину в сотню километров, наступила пауза. Итальянский командующий собирался обустроить тыл своей армии и, дождавшись, когда эфиопы начнут контрнаступление, – разгромить их. Такая осмотрительная стратегия в войне с «дикарями» оскорбляла Муссолини, который пытался руководить военными операциями из Рима. У нас в Восточной Африке огромная армия, бушевал он, треть из них – это молодая элита нации, чернорубашечники, почти сотня тысяч добровольцев, а его генерал выжидает и строит сложные планы, как будто речь идет о войне в Европе! Муссолини был не слишком справедлив к своему полководцу, но и дуче можно было понять – после всех разговоров о быстрых и решительных операциях де Боно вновь и вновь призывал к осторожности. Ему на месте было, конечно, виднее, зато в столице очень хорошо знали, во сколько Италии обходится каждый день этой войны. Муссолини, считавший, что итальянская дипломатия проявила чудеса изворотливости, сумев использовать германскую карту в отношениях с англо-французами, а австрийскую – с немцами, меньше всего был настроен ожидать, когда де Боно наконец-то заманит эфиопские армии в ловушку.
Более того, пока пропаганда торжествующе подчеркивала значение взятия Адуа, а де Боно своим приказом упразднил рабство на захваченных территориях, эфиопам подчас удавалось наносить итальянцам небольшие, но довольно обидные поражения. В декабре 1935 года трехтысячный отряд эфиопов разгромил колонну из тысячи колониальных солдат и десяти итальянских танкеток. Солдаты императора заблокировали горную дорогу камнями и, покуда танкисты неуклюже пытались развернуть машины, чтобы прикрыть свою пехоту, перебили всех итальянцев. Несколько танкеток погибло, пытаясь уйти из ловушки, – они свалились в пропасть. Остальные были уничтожены – африканцы взбирались на них, ломали гусеницы, пулеметы, разводя костры вокруг обездвиженных машин. Ни один из танкистов не уцелел. Но для войны в целом такие события были редкостью: слишком несопоставимы были противники. Превосходство итальянской огневой мощи было решающим фактором, повлиять на который эфиопы не могли.
