Очевидно, Муссолини, которому в 1929 году исполнилось 46 лет, начинал тяготить полухолостяцкий образ жизни, он хотел чаще видеть детей и жену. Та же, увидев свой новый дом, сказала: «Хорошо, что здесь полно работы, а то жили бы как в музее». К этому времени ее муж уже ничем не напоминал безвкусно одетого провинциала, как это было в первые годы после его прихода к власти. Не говоря уже о щегольских армейских или милицейских мундирах, у него появился вкус к цивильной одежде и даже обнаружилось пристрастие к красивым галстукам. Муссолини заметно отличался от простоватой Ракеле, так и не ставшей «своей» в мире мужа. Впрочем, дуче это вполне устраивало, а женой Ракеле была образцовой, так что с 1929 года семейная жизнь диктатора наконец-то приобрела упорядоченный характер, не прерывавшийся до потрясений 1943-го.
Переехав в Торлонию, Муссолини, как обычно, рано просыпался, делал зарядку, после чего совершал конную прогулку по парку. У него было несколько лошадей, включая любимцев – арабского жеребца Фру-Фру, полученного от ливийских подданных, и белой кобылы Авриль – британского подарка.
Закончив с прогулкой, он быстро завтракал в одиночестве – начиная с 1925 года Муссолини все больше страдал от проблем с желудком, отчего нередко прием пищи становился для него довольно болезненной процедурой. Со временем обострившаяся язва и строжайшие предписания врачей лишили его почти всех гастрономических удовольствий. Муссолини еще мог позволить себе наслаждаться любимым виноградом, но в остальном его выбор был невелик. Случались дни, когда всесильный диктатор вынужден был ограничиваться одним лишь молоком и фруктами. В конце концов он полностью перешел на вегетарианскую диету.
Позавтракав, Муссолини отправлялся на работу, откуда домашние ожидали его к двум часам дня. После обеда он проводил несколько часов в личном кабинете, где перемежал отдых с рабочими обязанностями, а затем снова возвращался на службу. Около девяти вечера дуче вновь приезжал домой и примерно через час ложился спать. От Гитлера и Сталина вождя фашистов отличало еще и отсутствие привычки бодрствовать по ночам (хотя в поздние годы Муссолини страдал бессонницей). Дуче вообще не разрешал будить себя по «пустякам»: по его собственному признанию, за первые десять лет на посту премьер-министра такое происходило лишь трижды (следующее десятилетие уже не будет таким безмятежным). Еще одной прихотью диктатора было требование менять постельное белье три раза в неделю, но в остальном домашний быт Муссолини не слишком отличался от образа жизни представителей итальянского среднего класса.
А вот в качестве хозяина дома дуче был не слишком радушным: принимать у себя гостей он откровенно не любил, и даже высшие иерархи режима крайне редко имели возможность побывать в Торлонии. Муссолини объяснял это необходимостью соблюдать определенную дистанцию, диктуемую его высоким статусом. Но, скорее всего, за этим откровенным нежеланием видеть у себя гостей крылись особенности его характера. «Я не познал тепла истинной дружбы», – как-то откровенно признался Муссолини и был в этом совершенно прав: ему неприятны были даже рукопожатия – настолько он не любил подпускать к себе людей.
«Одинокий волк» – неофициальное партийное прозвище, закрепившееся за дуче, правдиво отражало его тщеславное равнодушие к делам других людей – вряд ли Муссолини смог бы назвать имена своих слуг, секретарей, садовника, ближайших помощников – словом, всех, кто обеспечивал ему возможность отдыхать и трудиться на вилле Торлония. По вечерам семейство Муссолини и прислуга часто собирались в кинозале; иногда, особенно если шла комедия, приходил и сам дуче. Но даже во время подобных совместных посиделок между этими разными по рангу людьми не возникали те достаточно дружественные отношения, существовавшие, например, между Гитлером и его ближайшим окружением. Фюрера обожали его секретарши, и не потому, что он был рейхсканцлером, а потому, что «дядюшка Адольф» неизменно демонстрировал по отношению к ним свою заботу и участие: Гитлер непринужденно беседовал со своими помощниками и домработницами, угощал их пирожными и поддерживал почти дружеские отношения с личными водителями. Муссолини же, по признанию человека, десятилетиями исполнявшего обязанности шофера дуче, за долгие годы едва ли перекинулся с ним десятком фраз.
Однако не стоит считать, что за этим равнодушием крылось презрение Муссолини к «маленьким» людям – так же холоден он был и со своими министрами, и с высшими руководителями партии. Отсутствие дружеских связей и редкие в Торлонии гости отчасти возмещались присутствием животных. С годами семейство обзавелось целым зверинцем: помимо лошадей и пони на вилле в большом количестве обитали собаки и коты, черепахи и газели, орлы и соколы, несколько львов (одного из них подарил эфиопский император), обезьяна по имени Коко и другая живность. В дополнение ко всему хозяйственная Ракеле не только засадила цветники картошкой и кукурузой, но еще и завела кур.
