– Здравствуй – здравствуй, Лев. – «Буду с ним на ты и просто по имени – пусть сразу становится в строй» – Ну, вот и свиделись. Веди в свою… берлогу. Ишь куда забрался! – Коваль вытащил свою ладонь из потных объятий Челнокова и, заложив обе руки за спину, брезгливо отёр их друг о друга.
– Может быть на улице?.. на свежем воздухе?.. поговорим?
– Лев, теряем время. Веди в дом или я передумаю, – решительно сказал Леонтий Щадович и подозрительно посмотрел на Челнокова.
– Как скажете, Леонтий Щадович! – проговорил Челноков, наклонился и, вытянув согнутую в локте руку, предложил Ковалю следовать впереди него.
– Лев, давай-ка без церемоний. Я пойду следом – так быстрее будет.
Челноков распрямился и энергично зашагал к подъезду.
«Сзаду ничего плохого не скажешь – справный коняка. Этим аспектом Лариса Яновна точно будет довольна. А если ему амуницию подправить – вообще цены этому жеребцу не будет. Можно тогда и себе часть его заплаты откроить» – сходу сориентировался Леонтий Щадович и воодушевленный пошёл за Челноковым к обшарпанному подъезду.
«Дом девятиэтажный – не так уж плохо, лифт работает, хоть и скрипит, этаж седьмой – вполне пристойно, дверь в квартиру – это ужас и точно нужно менять… Квартира двушка – куда ни шло, – не жить же в ней Ларисе Яновне, а для прочего места больше чем достаточно. Спальня вполне себе просторная и даже с балконом и выходит-то он отлично – прямо на лес. Мебель не ахти какая, но и не такая уж чтобы совсем неприемлемая. “Стационарной” бабой тут точно не пахнет. Здесь живёт холостяк! И это приятный бонус в нашем деле… Большая комната действительно большая, а мебель в ней я бы сказал даже отличная. Кухня тоже – что надо: гарнитур почти новый, технику надо бы заменить… и кое-что добавить. Ванна вполне приличная – сойдёт и так, без ремонта. Сортир однозначно придётся ремонтировать. Прихожая и коридор – обои переклеить, шкаф заменить. Да, и потолки везде сделать натяжные. В общем и целом, если загнать сюда фирму “Дубасика”, то за трое суток при соответствующей оплате он определённо справится». Коваль закончил осмотр квартиры, и всё это время за ним ходил совершенно обескураженный, а к концу обхода даже испуганный Челноков.
– Ну что, Лёва, кофейком угостишь? – с удовольствием улыбаясь и потирая руки, осведомился Леонтий Щадович.
– Чайком? – состроив извинительное лицо, испросил Лев Николаевич.
– Валяй, чайку! – согласился Коваль, сел на диван и обследовал рукой состояние его кожи. «Настоящая… итальянская» – удовлетворённо заключил он и также с восхищением полюбовался инкрустацией из красного дерева на подлокотниках.
«Значит примерно так: расходы по ремонту квартиры “банкомату” встанут тысяч в пятьсот-семьсот, гардероб для Льва – на парочку ближайших сезонов – точно необходимо обновить и положим на это тысяч восемьсот, а дальше посмотрим, как пойдёт. Приличной машины у этого “Казановы” явно нет. Нужен… как минимум достойный паркетник, и он вам, Максим Устинович, встанет в два миллиона. Всякие неучтённые и непредвиденные расходы – пятьсот-восемьсот тысяч. Итого, уважаемый товарищ “банкомат”, для начала вам предстоит раскошелиться примерно… на четыре триста – четыре пятьсот… А посему, начнём с шести миллионов рублей и обозначим для себя минимум – пять миллионов… Осталось только с этим “быком-производителем” договориться о его ежемесячном пособии за услуги». Закончив расчёты, Коваль встал с дивана, прошёл в спальню, открыл шкаф-купе и внимательно осмотрел висящую на плечиках одежду. «Впрочем, кое-что из приличного барахла у него имеется, но смету расходов пока корректировать не будем, потому как запас карман не тянет» – заключил Леонтий Щадович, вернулся в гостиную и стал смотреть в окно.
Через пару минут появился Челноков с мельхиоровым подносом в руках, на котором стоял элегантно расписанный чайник из тонкого фарфора и две чашки на блюдечках из этого же сервиза.
– Да ты, Лёва, живёшь прямо как барин. И квартира, и посуда, – с лукавой улыбкой сказал Коваль и присел на кожаный диван напротив ажурного журнального столика из красного дерева.
– Ну что вы, Леонтий Щадович, живу очень даже просто и весьма скромно, – произнёс Челноков чуть жалобным голосом, поставил поднос на стол и налил в чашки чай.
