Иногда, на краю сознания мне чудилось чьё-то рычание и высокий голос пожилого человека, почти старика. Слова звучали неразборчиво, но ласково, будто успокаивали и баюкали неразумное, плачущее дитя. И рычание прекращалось.
А еще в голове изредка появлялась картинка. Воспоминание, но сильно разрозненное, бесконтрольное, неподвластное сознательной обработке. Большой корабль стоит на болотистом берегу. Люди суетятся под рыжими небесами. Им страшно, они спешат внутрь. Вот-вот грянет «гром» и обрушится «БОЛЬ», неистовая, шипящая, как кислота.
Заструится по венам, сведёт все члены, наполнит собой бытие и унесет в дремучую безысходность, чтобы спалить в огне. Щемящее чувство сдавленности вползёт в легкие, разорвёт их изнутри… И вот уже мне самому не хватает воздуха для вдоха.
Остался лишь жгучий, чужеродный газ, серый пепел и кислотный туман, раздражающий альвеолы лёгких, заполняющий их и пожирающий те остатки кислорода, что были в них ещё недавно. Из сознания исчезает человечность — ее замещают животный страх, дикая боль и желание спрятаться подальше, забиться поглубже. Ещё глубже… еще… и вот ты уже блуждаешь в лабиринтах небытия, какого-то звериного, наполненного лишь запахами и инстинктами. Это и есть смерть и перерождение в Выбросе Зоны…
Я остановился, подавив позыв тошноты… Встряхнул головой, и картинка рассеялась. Осталось лишь смутное предчувствие чего-то необратимого, надвигающегося неумолимо, но твердо. Теперь я точно знал, как ощущается Выброс, ни разу в реальности его не испытав.
Мут обернулся, посмотрел на меня и, выслушав мои откровения, встревоженно изрёк:
— Псина тебя запугивает. Корабль — скорее всего «Скадовск»: точка торговли на Мрачных Болотах. Не люблю я это место. Гиблое, безжизненное, наполненное всякими тварями. Человека там встретить — шанс один на тысячу.
«Скадовск» стоит на самой окраине болот. Чуть дальше — бывшая база «Чистого неба», севернее — ставший мега-аномалией Сгоревший Хутор, наполненный «Жарками». Там мужики находили редкие артефакты, но я на Болота соваться не люблю после того неприятного случая с вожаком кровососов. Эх, если б не Доктор… то мы бы с тобой Зону не топтали… Конечно, сейчас не время для задушевных разговоров, поэтому, побеседуем об этом позже. А теперь, двинули. — И Мут осторожно зашагал по густому, прелому мху.
Уже на окраине леса я обернулся и заметил в густом кустарнике ярко-белые бусины глаз. Мелкие, флуоресцентные, чертовски осмысленные "фонарики" мерцали нам вслед. По спине пробежал холодок. Волосы на макушке встали дыбом. На секунду мне показалось, что пёс меня "сканирует".
Тварь вела себя осторожно и не напала на нас, чувствуя, что пробиться в сознание под Пси-блокатором невероятно сложно. Оставив попытки, собака скрылась в лесу, и меня, наконец, окончательно отпустило…
Выйдя из леса на заставу «Долга», Мут с облечением выдохнул и утёр бисерины пота с лица.
— А псина-то бдит, в оба глаза. Сильная, зараза. Умная и хитрая. Смертоносная тварь. Повезло, что не напала… Наверное, просто пока не голодает.
— А мне она не показалась опасной. — Возразил я товарищу. — Как будто изучала нас, присматривалась, но не хотела нападать…
— Может быть, она банально сыта? Пси-собаки — не падальщики. Они — охотники, как и кровососы. Загоняют жертву, получают удовольствие от процесса. Слава Богу, тебе не знакомо, насколько изощрёнными могут быть высшие хищники Зоны.
— Кстати, о птичках, а точнее — о кровососах. Ты обещал мне рассказать страшилку на ночь. Сейчас еще не время?
— Погоди, дружище. Зайдём в Бар и все истории мира — твои. А пока не нужно терять бдительности, ты же помнишь? — Назидательно ответил мне Мут.
Итак, врата завода "Росток" сразу же меня изумили. Я даже присвистнул… Монументальность "долговского" подхода к безопасности поражала воображение.
Ближние подступы к локации закрывали «ежи» с натянутой между ними колючей проволокой. По бокам организованы импровизированные огневые точки, обложенные мешками с песком.
На вышках дежурят снайперы в количестве шести штук. Пространство отлично простреливается на сотни метров вперед.
Проезжая дорога перегорожена крупной техникой. Ржавые автобусы, экскаваторы, ЗИЛы — всё это формирует периметр заставы с вагончиками и бытовками различного калибра.
На крыши ЗИЛов установлены пулемёты, в прогалах между колесами покоятся врытые в землю бетонные плиты. С одного края заставы пролегает поле из аномалий, с другой — свалка брошенной техники и недострой, ещё из советского прошлого. Фон там зашкаливает так, что ни в одном костюме не пройти без последствий. В общем, окопались Долговцы знатно.
Мут прошёл по единственной свободной от техники тропинке, минуя «ежи», тщательно перешагивая «егозу». Я двинулся следом, смутно ощущая, что дула всех рабочих орудий в данный момент направлены на нас.
— Здравия желаю, товарищ командир, — улыбнуля Мут.
— И тебе не хворать, бродяга, — доброжелательно кивнул высокий, худощавый, абсолютно лысый мужчина в бордово-чёрной броне. — Проходи, Бармен ждёт тебя. Уже несколько раз справлялся, не проходил ли ты заставу.
