— Сейчас местный "Пилюлькин" проверит нас на радиацию, языком картинно поцокает, а затем вусмерть залечит, — ухмыльнулся Мут. — Хороший парень. Зовется Валиком. Закончил мед с отличием. Потом стажировался во Франции, попав по программе обмена в какой-то нереально знаменитый и оснащённый по современным меркам столичный госпиталь. Через год вернулся на Родину и с удивлением обнаружил, что мать его тяжело заболела, а отец разорился. За пару месяцев до того, наехали на батю какие-то уроды. Как пришельцы из 90-х, завалились к нему в мастерскую (отец — частный ювелир) и потребовали делёжки доходов от бизнеса. Папа у Валика — мужик крутой, крупный: скрутил кукиш размером с их голову и устало пробасил: «Ну, шпана же шпаной! И все туда же». Достав из-под прилавка обрез, он предельно вежливо и доходчиво попросил новоявленных «партнеров по бизнесу» пройти к "такой-то матери". Бандиты, разумеется, обиделись и на следующий день пришли группой побольше. Ходили по офису «свиньёй», гнули пальцы, вели «серьёзные разговоры» и призывали несговорчивого ювелира «фильтровать базар». Папа, переживший лихие 90-е, так просто сдаваться не желал и пошёл к местному криминальному авторитету. Вспомнили юность, поговорили за рюмкой чая, и тот его заверил, что больше данные ребятишки «честных предпринимателей не побеспокоят». Но настал новый день, отец с чистой душой отправился утром в офис, а его и в помине нет, сгорело всё: и оборудование, и реагенты, и документация. Только сейфа в руинах не оказалось — унесли, как, впрочем, и все мало-мальски, представляющее для бандитов ценность. Выходит, друг детства то ли обманул его, то ли недоглядел. В общем, расстроился отец серьёзно, запил, а потом загремел в больницу с сердечным приступом. Мать, на почве переживаний за мужа, получила инсульт, и оба родителя оказались на полном довольствии гражданина Валика, который от безысходности и нехватки денег подписал контракт в Зону полевым врачом. А что из этого вышло, он сам тебе расскажет, я думаю, ибо мы пришли.
Мут толкнул белую, крашенную масляной краской дверь, за которой показался высокий, худощавый блондин в очках. Сначала он немного смутился, застыл от неожиданности, а потом лучезарно улыбнулся:
— О, Мут, бродяга! Сколько лет, сколько зим! Петренко позвал на планёрку. Не могу, убегаю. Минут за 30, думаю, управимся. А Вас как величать? — Он развернулся ко мне всем торсом, и в его отрывистых движениях сквозила лёгкая нервозность, хотя глаза его улыбались и излучали радушие.
— Хм… Грач? — Я посмотрел на Мута, ожидая одобрения.
— Грач! — рассмеялся Мут.
— Ладно, птицы мои. С собой не зову. Располагайтесь пока. Андреич вас примет. Проверит дозиметром, обработает раны. А меня здесь уже нет.
— Типун тебе на язык! Вот ведь, зараза!.. Когда ты поймёшь, дурень, что Зона всё воспринимает буквально? — Возмутился мой компаньон.
— Я тебя уже не слышу, — нараспев крикнул Валик и скрылся за дверью, а мы с Мутом остались в смешанных чувствах, одни в этом «Царстве склянок и пипеток».
— Он всегда такой дерганный? — Сдержанно поинтересовался я.
— Только когда видит новые лица. Не может привыкнуть. Замкнутый он, сложный, хоть и кажется душой компании. А на деле ботаник-ботаником.
— Ну, тогда мы с ним подружимся, — усмехнулся я. — Пойдем искать Андреича, или как его там зовут?..
***
Андреичем оказался мужчина лет 70-ти, в видавшем виды медицинском халате. Когда мы вошли в помещение он для начала снял очки, затем медленно отложил книгу, прищурено и как будто со скепсисом осмотрел нас с ног до головы, а потом скрипуче произнес:
— Чего изволите?
— Изволю с тобой поздороваться, для начала, — начал было Мут, но потом вздохнул, махнул рукой в сторону деда и вполне уже мирно произнёс. — Андреич, мы тебя сильно не отвлечем. Посмотри, сколько на нас «налипло» за рейд, выдай нам перекись и бинты, а дальше мы сами справимся.
Андреич вдумчиво потянулся, прокашлялся и нехотя встал со стула.
— Нигде от вас, сталкеров, покоя нет. Ну, пойдёмте. Окажу вам услугу, так и быть.
Он медленно надел свои растоптанные тапки и, не забывая вздыхать погромче, прошаркал в дальний угол комнаты. Мы проследовали за ним.
— Вещички оставляйте в углу. Сейчас замерим вас, и будете свободны. Комбинезоны в барак не тащите — оставьте в камере хранения на проходной, вместе с рюкзаками и прочей снарягой, в которой вы свою Зону топчите. Если берцы будут сильно фонить, то извиняйте — нужно будет их отдать дезактиваторам. Почистят и через час вернут в лучшем виде. Если не во что переобуться, радом с санпропускником имеется прокат обуви…
— Да плавали, знаем, — отмахнулся Мут.
***
Проведя все необходимые манипуляции, Андреич отпустил нас восвояси. В коридоре маячил ещё десяток «бродяг», поэтому мы поспешно натянули обувь, забрали верхнюю одежду и поплелись в санпропускник, где встретила нас беспокойным гомоном километровая очередь из сталкеров.
