— Ну и как? — Поддержал светскую беседу торговец, пристрастно рассматривая наш улов, запакованный в прозрачный гермопластик.
— Пока Мут со мной, ничего — жить можно, — усмехнулся я.
— Любим шутки с двойным дном? — Не без доли одобрения в голосе, спросил мужчина.
— Я и сам, как цилиндр фокусника, — нагнал загадочности я.
— Ну, тогда вы с Мутом нашли друг друга, — расхохотался торговец. — А Зона скрепила щедрым подарком ваш творческий союз. Фокусники-затейники, блин. — При этом он задумчиво посмотрел на Мута. — А я думал, что после смерти Серого ты так и будешь бродить один.
— Это мой брат, — пояснил мне Мут, уставившись немигающим взором на торговца. — Ну, вот, Зона свела с напарничком. На всё её воля.
— Ну и славно, — улыбнулся собеседник. — Тошно в здесь одному.
Продав хабар и выручив немого деньжат, мы положили их в камеру хранения — от греха подальше и решили не ужинать в «Баре», а попросить провизию у Бармена навынос, благо, погода очень располагала.
Ночь выдалась на редкость теплой и звездной. Где-то далеко шелестела сухими травами Зона. За окнами пели сверчки. На тумбочке дымился горячий чай, ждали своего часа галеты и целый котелок вареного картофеля, упавший нам в руки с барского плеча всегда угрюмого и молчаливого Бармена. Свежая зелень из теплиц «Долга», сливочное масло из личных запасов торговца. Аромат стоял такой — местные только что в окна не лезли, желая вкусить волшебные яства.
На душе моей стало невероятно легко. Наверное, впервые за последние дни. Или слово «последние» в Зоне более не применимо?..
Мут, тихо мурлыча себе под нос что-то смутно знакомое, обрабатывал мою многострадальную руку.
Я отхлебывал из кружки чай, и удовольствие теплой волной расползалось по организму. От ощущения отдыха, от предвкушения горячего ужина.
Странная штука — Зона: наплюёт и тут же приголубит. Все, как рассказывали мне тертые сталкеры на Кордоне. И здесь я ощущаю себя по-настоящему живым. На своем месте, на пике момента. Есть в такой жизни какое-то странное удовольствие. Или я — мазохист, и Зона раскрыла во мне новые грани моей неуёмной натуры?
— Слушай, а чем ты живёшь там, за Периметром? Есть ли у тебя семья? Может, ты женат? — Нарушил мои раздумья Мут.
— А ты что, хочешь просить моей руки? — Как-то болезненно рассмеялся я в ответ.
— Ой, да пошёл ты, товарищ «больной», — отмахнулся Мут. — Я с ним серьёзно, а ему всё хиханьки.
— Ладно, понял я. Понял. Буду предельно серьёзным, «смехуёчки» — отставить, — скорчил я сердитую рожу. — Не женат, детей нет, девушка ушла от меня полгода назад, когда у подъезда меня подстерегли и избили плохие дяди, которым я сильно насолил. Она при этом присутствовала, перетрухала. Я её прекрасно понимаю. Поступила моя обоже предсказуемо и вполне по-человечески. Навещала меня в больнице, таскала апельсины, которые я и есть-то не мог с разбитой мордой. А расставание было делом времени. Меня выписали, и она мне дала отставку. Всё. Больше мы с ней не виделись. А ты как вне Зоны жил?
— А у меня за Периметром есть семья. Не девушка, не жена… просто подруга… хм… можно и так сказать… — Мут как-то странно потупился… — Вдова моего брата и двое племянников.
Я тихо присвистнул. Жизнь-то бывает похлеще романов.
