— Ключ в шкафу висит, только Женья никогда не запиралась, — сказала тогда старушка и после этого оставила его одного.
Клим плотно закрыл за ней дверь. Подумал и решил тоже не запираться. Чутье подсказывало, что Саргылана Ивановна к нему посреди ночи с проверкой не нагрянет, а вот если придет кто другой, то лучше дать ему шанс войти беспрепятственно. Он бросил свой рюкзак в угол. Осмотрелся. А потом мысленно поделил помещение на квадраты и за следующие сорок пять минут методично обыскал его все. Заглянуть под кровать. Под ковер. Перетрясти постель. Осмотреть шкаф. Прощупать одежду. Глянуть под столом. И за столом. Вытащить все из ящиков и перебрать. Вытащить сами ящики. Проверить их на двойное дно.
В ящике стола нашлись две желтые упаковки M&M’s с арахисом. Одна вскрытая, другая запаянная. Женька их любила. Клим взял вскрытую упаковку, заглянул внутрь, насчитал пять несъеденных орешков: один желтый и четыре коричневых — эти она всегда оставляла напоследок, — и во второй раз ощутил, что готов потерять самообладание. Эта простая, привычная в их мире вещица выбила его из колеи. Но сорваться было нельзя. Он даст волю мыслям, когда Женя проснется. А еще самолично принесет ей эту упаковку в больницу и скормит все оставшиеся орешки. С рук. И пусть она ему хоть слово скажет…
Клим положил упаковку обратно, задвинул ящик и продолжил обыск. Проверил плинтуса, шторы, карниз для штор, плитку на потолке. Тихонько простучал стены. Он понятия не имел, что надо искать, поэтому искал все. Закончив, Клим сверился с мысленным планом, так же мысленно зачеркнул все проверенные квадраты, убедился, что ничего не пропустил, и только тогда перешел к осмотру найденных вещей, выложенных им на столе в ровную шеренгу.
Обручальное кольцо. Оно лежало рядом с ноутбуком, и Климу хотелось верить, что это Женя сама сняла его перед сном, а не кто-то снял с нее, прежде чем отвезти в больницу. Подумал и на всякий случай убрал кольцо к себе в кошелек. А то еще потеряется…
Женин диктофон. Почему-то один, хотя Клим точно знал, что у нее их два. Все интервью она всегда проводила под запись, причем на два устройства одновременно после того, как однажды диктофон у нее сломался в самом начале беседы и она потеряла разговор целиком.
Клим наугад выбрал запись и включил. Женин голос наполнил комнату. Неважно было, что именно она говорит. Клим слушал ее тембр, ее интонации, ее смех. Его еж умел быть удивительно ласковым порой. Особенно со стариками. Ни к кому Женя не относилась так хорошо, как к ним. Не было ничего удивительного в том, что Саргылана Ивановна явно за нее переживала. Теперь вместо Жени заговорил кто-то другой. Клим перемотал запись, ища ее голос. Нашел почти в конце. Женя благодарила за беседу. На этом дорожка закончилась, и звук оборвался. Клим прокрутил список записей, посмотрел даты и время. Последняя была датирована позавчерашним числом. Получалось, что вчера интервью Женя не брала.
Синий кожаный блокнот — Женин полевой дневник. Клим полистал его и отметил неровность почерка. Много зачеркиваний. Какие-то черточки на полях. Вопреки давно заведенному ею же порядку, в эту поездку Женя вела записи хаотично. А ведь она была жутко педантична в отношении всего, что касалось работы.
Ноутбук. Пароль Клим знал. Здесь все было как обычно. Рабочие папки и ничего лишнего. Клим зашел в браузер, но и там ничего интересного не обнаружил. Все сугубо по работе. Отметил, правда, что запросов мало, но, может быть, Женя просто предпочитала не тратить время на интернет и сухие статьи, когда можно получить материал у первоисточника.
Телефон. Он оказался выключен, но после включения все равно потребовал пароль, и в отличие от предыдущего этот Климу известен не был. Он наугад попробовал две комбинации — дату Жениного рождения и день рождения Максима, но ничего не подошло, а смартфон предупредил, что следующая попытка — последняя. Женя была достаточно ответственной, чтобы сгенерировать набор случайных чисел, поэтому больше Клим пытаться не стал.
Тем более его ждала следующая находка.
