— Так докажите мне обратное. Включите его.
Роман Владимирович кинул быстрый взгляд на диктофон. На лбу его выступила испарина. Клим понял, что нужного действия не дождется, в два шага преодолел расстояние до стола, схватил диктофон и нажал на Play.
Диктофон был хороший. Дорогой. Когда-то они с Женей договорились, как именно будут складываться на ведение хозяйства, а потом и по поводу содержания Макса, но в целом бюджет у них был раздельным. Однако иногда, когда кому-то требовалась какая-то дорогая вещь, они помогали друг другу, и этот диктофон был как раз одной из таких вещей. Женин голос, профильтрованный от помех умной техникой, разнесся по кабинету, внезапно причинив боль. Клим вспомнил свой утренний сон. А ведь это был не первый сон про Женю. До этого ему снилось что-то еще с ее участием… Медсестра сказала, что показатели ухудшились под утро. Могло ли это быть взаимосвязано? Будь Клим простым обывателем, сказал бы, что нет. Но он им не был.
Он нажал на Stop.
Роман Владимирович тяжело выдохнул и опустился на стул. Клим прошел дальше и сел на диван. Ноги плохо держали.
— Вы причастны к произошедшему с Женей? — спросил он.
— Н-нет, — выдохнул Роман Владимирович.
И Клим ему поверил. Роман Владимирович не был убийцей и отравителем. Он был просто жалким воришкой.
— Зачем? — спросил Клим и кивнул на диктофон, который до сих пор сжимал в руке.
Роман Владимирович опустил голову.
— У Евг-гении д-дар, — прошептал он. — Она ум-меет разг-говорить л-людей. Он-ни рассказы-зывают ей т-то, что б-больше никому не г-говор-рят. Мне нуж-жно защититься. А я н-не м-могу нап-пасть хоть н-на что-то. Вы рас-скажете в ун-ниверситете?
— Я расскажу Жене, — ответил Клим. — Пусть она решает. А пока она спит, это будет на вашей совести. Вы ведь не собирались его возвращать. Правда думали, что она не проснется и никто не узнает?
— Я ув-верен, Евг-гения с-скоро…
— Скоро, — кивнул Клим. — Очень скоро. Разумеется, она проснется.
— Клим С-с-с…
— Светозарович, — подсказал Клим. — Не надо меня утешать. Вы знаете, где Женя была позавчера и что она там делала?
— Н-нет…
Клим открыл список записей на диктофоне. Но и на нем не было ничего за позавчерашний день. Потом запустил руку в карман и вынул из него зашитый кожаный мешочек, который забрал с собой.
— Вы знаете, что это? — спросил он и протянул мешочек Роману Владимировичу.
Роман Владимирович взял мешочек в руки. Осмотрел. Прощупал.
— Нап-поминает шам-манский ам-мулет. Ж-животное.
— Какое животное?
— Ш-шаманы в-верят в д-духов-по-помощников. П-проводников. И к-крепят на свои од-дежды ам-мулеты, их сим-мволизирующие.
— А вы не верите в шаманов и духов?
— Я з-здравом-мыслящий ч-человек!
«Вот поэтому Жене и удается говорить с местными, — подумал Клим. — Она не считает их рассказы сказками. Не мнит себя умнее них. Не смеется над ними».
— Кто мог дать это Жене?
— Н-не з-знаю.
— Кто может знать?
— Н-не з-знаю.
Клим устало потер глаза. Снова клонило в сон. За последние двое с половиной суток он в общей сложности нормально спал шесть часов. Мало. Глянул на часы. Обход должен закончиться не раньше полудня. Пойти вздремнуть немного?
— Как поговорить со студентами?
— З-зачем?
— Они могут знать что-то о том, где позавчера была Женя.
— Я м-могу с-собрать…
— Соберите. К половине четвертого сможете?
— Д-да.
— Я приду.
Клим встал. Опустил диктофон в карман ветровки. Проследил за тем, как Роман Владимирович отвел взгляд. Уже много лет как Женя перестала ругаться на царящие в научной среде порядки. Вздыхала тяжело и бросала устало: «Бог им судья». И Клим решил: пусть оно так и будет. В конце концов, он был следователем, и его задачей было докопаться до правды, а не выносить приговор.
Тем летом Женя уехала сначала в экспедицию, затем сразу на какой-то этнический фестиваль, а потом на неделю к отцу. А у Клима выдался аврал на работе, и они почти не общались. Иногда по вечерам, ужиная в пустой квартире чем-нибудь очень простым, Клим начинал ощущать, как не хватает взгляда напротив и возможности рассказать Жене про царящий вокруг дурдом. В самых общих чертах, разумеется, и только забавное, ужасы он предпочитал оставлять при себе, да и забавного хватало. В ответ Женя поведала бы, что происходит у них в университете, как мало в науке осталось самой науки, а потом бы махнула рукой и тоже рассказала пару забавных историй что про преподавателей, что про студентов…
Но сила недосыпа перебивала тоску, Клим падал на не заправленный с утра диван — если уж совсем по чести, то он и не помнил, чтобы собирал и вообще заправлял его тем своим первым рабочим летом, — и мгновенно засыпал. И ему ничего не снилось… А утром вставал часов в шесть, завтракал бутербродами и бежал на работу. Он мечтал о декабрьском отпуске. Никуда не поедет. Будет спать с утра до вечера, а потом с вечера до утра, и так все две недели…
