Ох. Клим обвел взглядом двор. Все стало на свои места. Женя усомнилась в смысле своей жизни. А проходить через такое и впрямь очень сложно и болезненно. Чего она сразу к нему не пришла?
— Вот именно, — кивнул он. — Мир меняется. И твоя задача — напомнить людям, что таким, какой есть сейчас, он был не всегда. Что было хорошее и было плохое. И что мы все всегда были разными. Что есть корни. И что их нужно знать. Твоя задача — сохранить память о том, что было, потому что однажды кто-то может захотеть узнать об ушедшем.
Женя хмыкнула.
— Иногда я пытаюсь представить, что бы со мной сталось, если бы папа все-таки уговорил мою мать оставить меня при себе, — тихо сказала она, глядя в никуда.
Клим тоже попытался. Вышло не очень хорошо.
Женя усмехнулась совсем мрачно.
— Хотя, думаю, меня бы уже не было в живых. Первые роды бы меня и убили. Мне как-то врач сказал, что самостоятельно у меня никогда не выйдет разродиться. Вот и все. И конец всем сомнениям и желаниям.
То ли на улице стало холоднее, то ли еще что, но Клим поежился. Хотелось подойти и обнять Женьку. Но он не решился.
— Я какая-то неправильная, — вздохнула Женя. — Когда мне было двенадцать, папа купил для меня энциклопедию для девочек. Я ее очень внимательно изучила. Мне все было интересно ровно до последней главы. Последняя была про секс. Я хорошо помню, как подумала: зачем люди такое друг с другом делают? Потом пришла к выводу, что это, наверное, только ради детей. И успокоилась. Я уже тогда решила, что детей у меня не будет.
— Тебе было двенадцать…
— Да, но на самом деле с тех пор мое отношение к сексу мало изменилось. Я тут почитала кое-что. Есть такие люди, которым секс не нужен. Думаю, я из них.
Что ж, теперь стало понятно, чему были посвящены хлопки крышкой ноутбука.
— Я не понимаю, почему людям это нравится. — Женя повернулась к нему. — Вот тебе почему нравится?
Неожиданный вопрос. Клим пожал плечами.
— Это приятно. Возбуждение, удовольствие, разрядка. Но вообще, знаешь, это как вариант общения. Возможность почувствовать человека рядом. Неужели совсем не хочется?
Женя покачала головой.
— Может быть, тебе просто еще не попался правильный мужчина?
— Не думаю.
— Зачем тогда ты попросила меня с тобой переспать? — осторожно спросил Клим.
Прошло уже почти три года, как это случилось, и они ни разу не поднимали эту тему, предпочитая делать вид, что ничего не было. На их отношения, к величайшей радости Клима, произошедшее никак не повлияло, и в конце концов он успокоился. Но вот теперь…
— Потому что сглупила, — поморщилась Женя. — Мне отчего-то захотелось привести себя к какой-то общей норме. Я вообще была уверена, что хотеть тут не обязательно. Все же занимаются этим, но не могут же все хотеть… И мне с какого-то перепугу тогда начало казаться, что это билет в другой мир, который закрыт для меня, пока я остаюсь девственницей, и что так я что-то узнаю или открою для себя, что-то пойму, что это меня изменит.
— Открыла?
— Нет, — вздохнула Женя. — Ничего там такого нет. И ничего не меняется. Это просто совокупность телодвижений, изначальным назначением которых является деторождение. В двенадцать лет я была куда умнее! — И вдруг спросила: — Слушай, а ты не знаешь какого-нибудь нормального места, где можно выпить?
— Знаю, — ответил Клим, почувствовав, что тоже бы не отказался немного разбавить их разговор алкоголем, уж больно откровенным и непривычным он выходил. — Сходим?
— Сходим, — уверенно отозвалась Женя и спрыгнула с качелей.
В баре, который тем вечером выбрал для них Клим, царила легкая непринужденная атмосфера всеобщей расслабленности: приветливо улыбался бармен, играла музыка, общались люди, и свет был приглушен ровно настолько, насколько это нужно, чтобы позволить себе приотпустить контроль. И неожиданно для Клима Женя этой атмосфере поддалась. Первый коктейль, второй, третий… Они все говорили и говорили, правда, уже о другом, да вообще обо всем на свете, и Климу было так хорошо оттого, что они снова вместе, снова рядом, и пилось как-то само собой, и в результате он очнулся, лишь когда понял, что уже не очень-то твердо стоит на ногах. Он вроде как еще связно мыслил, но тут же осознал, что последний бокал и впрямь стоит сделать совсем последним. Женька рядом смеялась над шуткой их соседа по барной стойке. Прям заливалась.
— Жень, пошли домой, — позвал Клим.
Решил: пока идут, оно и выветрится. А они за это время еще что-нибудь обсудят. А потом надо хоть чуть-чуть поспать. Утром же на работу.
Женя послушно со всеми попрощалась — Клим подивился внезапно нахлынувшей на нее общительности — и пошла за ним, не переставая похихикивать.
Уже через несколько шагов на улице Клим понял, что опьянел куда сильнее, чем предполагал.
— Давай такси, — предложил он.
Женька замотала головой и сморщила нос, как обиженный ребенок.
— Хочу гулять!
— Поздно уже.
— Ну, ты и езжай. А я пойду…
И правда пошла. Не в ту сторону.
Клим засмеялся и ринулся за ней.
К своему дому они все же вышли. Была уже глубокая ночь, похолодало, и они брели в обнимку, чтобы хоть чуть-чуть согреться. Настроение было прекрасным.
